Какие вузы РФ попали в черный список Пентагона? Как война и санкции изменили российские университеты? Какие задачи политзаключенный Азат Мифтахов решает в тюрьме? И почему российским генетикам запретили отправлять данные за границу? Об этом — в новом выпуске Академгородка НеМосквы с обзором от редактора T-invariant Александра Сергеева.

Позиции российской математики слабеют, ученые уезжают, международные связи рвутся — но в новой правительственной Концепции развития математических наук до 2036 года все это выглядит почти как природное явление. Исследователей «стало меньше», доступ к мировой науке оказался «ограничен», конкурентное преимущество рискует быть «утрачено». Кто и что ограничил, куда делись ученые и почему Россия теряет влияние, документ почти не объясняет. T-invariant прочитал Концепцию и обнаружил удивительную картину: мировая математика предстает в ней чем-то вроде склада, к которому нужно «обеспечить доступ», — желательно вместе с дополнительным финансированием.

Олег Заславский почти сорок лет работает в Харьковском национальном университете. Но две статьи, написанные вместе с российским коллегой, оставили ученого без финансирования. Уже десять месяцев Заславский не получает зарплату и не может заявлять новые исследовательские темы. Должна ли во время войны санкционная политика учитывать позицию конкретного человека — или любое взаимодействие с представителем российского учреждения автоматически становится сотрудничеством с РФ?

Норвежская академическая система во многом строится на доверии и минимальном бюрократическом регулировании. Серия последних скандалов показала ее уязвимые места — от российского шпионажа до многочисленных манипуляций в научных работах. Об этом — в новом материале проекта «Плагиат-навигатор».