Двадцать первый очерк из цикла «Создатели» посвящен Глебу Васильевичу Ватагину — выдающемуся физику, профессору университетов Сан-Паулу и Турина. Авторы этого очерка Игорь Страковский и Михаил Шифман — физики и историки науки. Совместно с RASA (Russian-American Science Association) T-invariant продолжает публикацию серии биографических очерков «Создатели».

В ХХ Россия прошла через несколько социальных катастроф – Первая мировая война, приведшая к Февральской революции и большевистскому перевороту, Гражданская война, Большой террор 1930-х, Вторая мировая война (Отечественная), и, наконец, развал СССР. Каждая из этих трагедий порождала новые волны эмиграции, исторгая из страны наиболее активную и талантливую часть общества, прежде всего интеллигенцию. Если имена последней волны, такие как Андрей Гейм, Сергей Брин, Эдуард Френкель, Гарри Каспаров, Майя Плисецкая, Михаил Шемякин, Альфред Шнитке, и др. живы в памяти и у всех на слуху, то в первой волне, связанной с событиями 1917–1922 гг. имеется много пробелов, в частности среди ученых. В предыдущем эссе мы рассказали о Георгии Михайловиче Волкове(1 – сноски даны в тексте в круглых скобках), физике-теоретике, ученике Роберта Оппенгеймера. Волков внес весомый вклад в Манхэттенский проект. Хотя родился он в Москве, всю свою сознательную жизнь прожил в Канаде (Ванкувере). Сейчас мы обращаемся к еще одному «забытому имени» другого известного физика – Глеба Васильевича Ватагина (далее ГВВ), родившегося в Украине в 1899 году. Его научная жизнь связана с Италией (Турин) и Бразилией (Сан-Паулу). В энциклопедиях ГВВ характеризуется как выдающийся бразильско-итальянский физик, создатель крупных научных школ в Италии и в Бразилии.

Как ученый, Глеб Ватагин, известен за выдающийся вклад в физику космических лучей. Его называют «отцом физики космических лучей в Бразилии». Ватагину (с соавторами) принадлежит открытие адронных ливней в космических лучах, и первое измерение сечения протон-протонного взаимодействия при высоких энергиях, еще до вступления в строй серпуховского ускорителя(2). Он также работал над статистикой частиц при низких температурах, над составом звезд, и над моделями составных кварков. Любопытно, что Ватагин был одним из первых теоретиков, задумывавшихся о «квантовании гравитации»(3). Раньше него был только Матвей Бронштейн, опубликовавший знаковую работу «Квантовая теория слабых гравитационных полей» в 1936 г. в советском журнале(4).

Литература о Ватагине на русском языке скудна и содержит мало подробностей, особенно о его детских и юношеских годах, и еще меньше о его семье. Кое-что о нем написано по-итальянски, несколько больше по-португальски и по-английски, но эти заметки начинаются с начала 1920-х годов. Разумеется, в советское время Глеб Ватагин не мог вызвать интерес у историков науки. Может быть, в нынешней Украине, кто-нибудь обратит внимание…

Ранние годы, семья (1899–1919)

Глеб Ватагин родился 3-го ноября (15 ноября нового стиля) 1899 года в селе Бирзула(5). В то время в Бирзуле мирно уживались несколько этнических групп: украинцы, русские, молдаване, поляки, евреи, и немцы-колонисты. В середине 1860-х годов через село прошла железная дорога Одесса–Балта, в связи с чем было построено железнодорожное депо. Почему это важно для нашего повествования, видно из дальнейшего.

Отец ГВВ, Василий Иванович Ватагин, родился в Санкт-Петербурге в 1864 году (и умер в Турине в 1929)(6,7). В 1891 году(8) окончил Петербургский Институт Инженеров Путей Сообщения Императора Александра I. Дальнейший жизненный путь Ватагина-старшего до его отъезда из России в 1919 года был недавно прослежен журналистской Наталией Деминой(9). В январе 1895 года Коллежский секретарь Ватагин назначается начальником дистанций ЮЗЖД(10). Не позднее 1902 года Ватагины перебираются в Киев(11). В 1910 году Ватагин становится титулярным советником(12). В 1912 году он уже Надворный советник и начальник отделения службы путей ЮЗЖД(13). Наконец, в последний предреволюционный год в Сенатских Ведомостях мы читаем «Коллежский советник Василий Ватагин с 17 декабря 1915 года назначается начальником службы путей ЮЗЖД»(14).

Таким образом, за 25 лет службы он поднялся с 10 уровня в иерархии гражданских чинов Российской империи (Табели о рангах) до шестого. Коллежский советник соответствовал армейскому полковнику и давал право на личное дворянство. Прослужи Василий Ватагин еще несколько лет, он, несомненно, стал бы статским советником и потомственным дворянином, передав это звание своим детям. Впрочем, в 1917-ом пришли большевики и отменили все чины и звания.

Кое-что известно и о матери Глеба Ватагина, Евгении Александровне Гуляницкой. Она родилась в Астрахани в 1866 году; умерла в Турине в 1964 (6).  По косвенным данным она происходит из семьи потомственного дворянина –– статского советника Александра Львовича Гуляницкого(15).

У ГВВ было два брата – Иоанн (Иван), родившийся в поселке Рудня Остерского уезда (1890–1961) и Александр, родившийся в Киеве (1891–1962)(16).

Здесь мы сделаем небольшую паузу и, забегая вперед, скажем несколько слов о старших братьях Глеба. Оба брата получили высшее юридическое образование еще в России. Разумеется, после эмиграции им пришлось сменить профессию. Со временем Александр перебрался из Турина в Германию, в Бонн, где работал переводчиком. Иван, вслед за Глебом, переехал в Бразилию. Там он занимался переводами, а потом устроился на работу банковским служащим. Умер он в Бразилии(6). Оба брата женились на русских женщинах, но детей у них не было.

Кроме того, у ГВВ была сестра-близнец Татьяна(1899-1984), она (естественно) родилась в Бирзуле, после эмиграции прожила всю жизнь в Турине и умерла там же. Татьяна получила хорошее образование в России, но обучение не закончила. Она была очень близка с Глебом(6).

В одном из писем ГВВ вспоминает: «Я был крещён в православие и принадлежу к дворянской семье; мои родители также были православными.»(17)

Когда пришло время, родители отправили Глеба в знаменитую Императорскую Александровскую гимназию в Киеве – частное мужское учебное заведение с гуманитарной специализацией. ГВВ вспоминал, что получил в средней школе прекрасное образование, выучив несколько языков и математику. Однажды он перевел текст с русского на эсперанто по просьбе учителя(18). Александровская гимназия воспитала целую плеяду российских деятелей культуры, историков и политиков(19).

В мае 1918 года ГВВ окончил гимназию и поступил в Императорский университет Святого Владимира в Киеве(20), где он успел проучиться лишь один год. В Киеве, мягко говоря, было беспокойно. С марта 1917-го по июнь 1920 года власть в городе поменялась четырнадцать раз. Центральная Рада – украинский парламент – просуществовала до апреля 1918 года. Именно она в январе 1918 года провозгласила независимость Украины. В первый раз большевики оккупировали Киев на месяц в 1918 году. Явление большевиков в городе, как обычно, сопровождалось большим количеством жертв среди гражданского населения (по оценкам, тогда было расстреляно несколько тысяч человек). Классовая борьба – что поделаешь – требует жертв… Немецкие и австро-венгерские войска вышибли большевиков. В конце 1918 года власть перешла к Директории. Войска Директории во главе с Симоном Петлюрой (штаб которого находился в Бирзуле) уже через несколько дней вошли в Киев. Именно об этих событиях и рассказал Михаил Булгаков в «Белой гвардии». Во второй раз Красная армия захватила Киев в феврале 1919 и продержалась там до конца лета. Верные принципу «Мы наш, мы новый мир построим»(21), большевики учили жить и мыслить по-революционному. Несогласных или даже подозреваемых в несогласии легко расстреливала Чрезвычайная Комиссия (ЧК), не входя в такие тонкости, как судебные процедуры(22).

Эмиграция

По-видимому, в дворянской семье Ватагиных ещё первый приход большевиков заставил всерьёз задуматься о разумности дальнейшего пребывания в революционной России. В.И. Ватагин, вероятно, потерял работу: согласно декрету Совнаркома «О ликвидации частных железных дорог» от 4 сентября 1918 года, все частные магистрали подлежали национализации. Хотя точная дата установления советского контроля над Юго-Западной железной дорогой неизвестна, можно предположить, что это произошло в 1919 году. К этому времени у семьи, очевидно, уже не оставалось сомнений: эмиграция становилась неизбежной и требовала незамедлительных действий.

Вот, что пишет Примо Леви(25) со слов знаменитого итальянского физика Туллио Редже(23), ученика ГВВ(17): «Во время революции семья Ватагиных находилась в Киеве, и, поскольку двое из [четырех] детей были офицерами Белой армии, все они находились в опасности. Поэтому они сели на поезд, добрались до Чёрного моря, нашли английский корабль, который отвёз их в Грецию, где они были на грани голодной смерти. Затем они отправились в Белград. Дети разошлись кто куда. Один из братьев [Александр](6), довольно известный в России юрист, поехал в Рим в поисках работы, но столкнулся с большими трудностями, пока однажды Татьяна Павлова(24) не узнала его. Она отвезла его в Турин, который в 1920-е годы был столицей кино, и устроила администратором кинокомпании. Брат вызвал в Турин остальных членов семьи, но, когда все прибыли, компания обанкротилась. В Турине [из братьев] остался только Глеб.»(25).

Сам Глеб Ватагин в интервью, данном в 1970-х годах, добавил некоторые подробности: «Наш путь в эмиграции привёл нас сначала в Турцию, затем на Каллиподу [в Греции], в Белград, а оттуда – в Триест. Позднее мы перебрались в Турин, где в то время существовала развитая киноиндустрия. В этом деле можно было сравнительно легко заработать по крайней мере столько, чтобы прокормить семью. А содержать мне было кого: отца, мать и брата. Мне тогда было всего девятнадцать – двадцать лет. Так я оказался в мире кино.

Вместе с тем я продолжал учиться в университете… Занимался всем сразу: статистикой, музыкой – играл на пианино, делал буквально всё, что требовалось. К счастью, у меня было хорошее образование. Я даже преподавал латынь, не только математику. Для моего профессора – близкого друга и выдающегося математика – я переводил тексты с русского на эсперанто. Работы становилось всё больше, но она неизбежно мешала учёбе – и очень серьёзно. В настоящую науку я пришел поздно, когда мне было под тридцать. А это означало, что лучшие годы были потеряны.»(26)

Италия (1919–1934)

ГВВ, обладавший исключительным талантом к языкам, быстро выучил итальянский и поступил в Туринский университет. Университетское образование в 20-ые годы XX века по сравнению с сегодняшним имело совершенно иную структуру. Не было ни бакалавриата, ни магистратуры, ни аспирантуры. Официальных научных руководителей тоже не существовало. Итальянские студенты поступали на единый курс называвшийся «Laurea» на выбранном ими факультете (например, юриспруденция, естественные науки, и т. д.). Обучение занимало несколько лет в зависимости от факультета и успехов конкретного студента и завершалось итоговым экзаменом. После завершения курса Laurea студент получал звание «Dottore» (поэтому выпускника «Laurea» обычно так и называли). Таким образом, «Dottore» более-менее нечто среднее между современным бакалавром и магистром(27).

ГВВ с отличием окончил факультеты физики (Dottore 17 июля 1922 года) и математики (14 июня 1924 года). Среди профессоров, курсы которых он прослушал, мы отметим Джузеппе Пеано (Giuseppe Peano (1858–1932); аксиома Пеано, кривая Пеано), Гвидо Фубини (Guido Fubini (1979–1943); теорема Фубини, метрика Фубини-Штуди), Карло Сомильяна (Carlo Somigliana (1860–1955); дислокации Сомильяна) и Альфредо Покетино (Alfredo Pochettino (1876–1953)). Глеб Ватагин явно выделялся на фоне остальных студентов. Kурс физики он окончил за два с половиной года. Универитетские учителя заметили его научные способности и советовали ему не останавливаться на достигнутом, а пойти дальше в науку.  Он последовал советам и в 1929 году получил квалификацию доцента (libero docente) теоретической физики в Политехнической школе Турина (Politecnico di Torino – так она называлась в те годы). Там ГВВ встретил уже знакомого ему профессора Гвидо Фубини. Теоретическую физику преподавал Густаво Колонетти (Gustavo Colonnetti (1886–1968)). Курс включал работы Планка и Бора по только что родившейся квантовoй механике.

Первая научная конференция, на которую приехал Ватагин в 1927 году, была посвящена столетию Александра Вольта. На нее в небольшой живописный город Комо на берегу одноименного озера съехались мировые светила. В то время у Ватагина еще не было научных работ, о которых он мог бы рассказать на конференции. Печататься в научных журналах он стал с 1930 года. В Комо Ватагин познакомился со многими знаменитыми физиками и ему удалось установить научные связи с Нильсом Бором, Вернером Гейзенбергом, Полем Дираком, Вольфгангом Паули и Вальтером Гайтлером.

В 1933 году Ватагин посетил центры тогдашней современной физики, что, по сути, определило его дальнейшую работу. Он провёл несколько месяцев в Кембридже с лордом Резерфордом, несколько недель в Копенгагене с Нильсом Бором и короткое время в Лейпциге, у Вернера Гейзенберга. Везде его принимали радушно несмотря на то, что он был малоизвестен в научных кругах.

В интервью 1975 года Ватагин сказал(29): «Два или три воскресения меня приглашали на чай в дом Резерфорда. Приходили все. Я встретил Гайтлера и подружился с Дираком. Эти встречи дали мне представление об английском обществе, которое в те годы обычно было таким замкнутым. Там были не только учёные, но и дамы. Для меня эти собрания были чрезвычайно интересными и полезными.»

Другими событиями были еженедельные заседания так называемого клуба Капицы.

«Капица был гражданином Советского Союза и тесно работал с Резерфордом. Он был на четыре или пять лет старше меня, а это значит, что ему было примерно тридцать шесть или тридцать семь… Мы подружились – мы оба русские – и часто играли в шахматы. Думаю, он выигрывал чаще, но это не имело значения. Важна была дружба, разговоры…»

Следующей остановкой был Копенгаген.

«Впервые я лично встретился с Бором. Там были также Гайтлер, Гейзенберг, Паули… Бор пригласил меня представить свои идеи. Паули председательствовал на заседании. Все были против меня, потому что я считал, что космические лучи имеют множественное происхождение.»

Параллельно с 1925 по 1933 год ГВВ преподавал математический анализ и экспериментальную физику в артиллерийском училище Королевской военной академии Турина. В это же время он женился на Катерине Левис (Caterina Lévis Wataghin (1898–1989)). Его жена была итальянкой из католической семьи и происходила из местечка Момберчелли вблизи Турина. Они прожили вместе 61 год и оба умерли в Турине(6). От этого брака родилось двое сыновей, Андреа (1926–1984) и Владимир (родился в 1930 году; сейчас ему 95 лет, и он живет в Турине). Оба стали физиками-теоретиками, как и их отец.

Андреа начинал в Турине, работал в Сан-Паулу, Бристоле, Генуе(30), а Владимир в Турине(31), где он опубликовал статью с Йоичиро Намбу (1921–2015) и Гвидо Фубини в 1958 году, и уже в 1990-е годы несколько работ с Самуилом Биленьким (1928–2020)(32).

Оба сына, как и отец, активно сотрудничали с теоретиками ОИЯИ в Дубне (согласно Inspire HEP(32)). Но об этом разговор пойдет позднее.

В 1929 году ГВВ получил итальянское гражданство, и с 1929 по 1934 год преподавал в университете Турина, сначала классическую механику, а затем теоретическую физику. ГВВ сразу осознал важность новых идей в теоретичeской физике того времени, в частности, в бурно развивавшейся квантовой механике. Эти идеи с трудом проникали в консервативную научную среду Турина.

Первым выпускником ГВВ был Джан Карло Вик (Gian Carlo Wick (1909–1992)). Сегодня вряд ли найдется студент теоретической физики, который не знал бы о повороте Вика и теореме Вика. Вик окончил университет Турина и защитил докторскую диссертацию по теме «электронная теория металлов» в 1930 году. ГВВ был его научным руководителем. Не стоит и говорить, что любой профессор гордился бы таким учеником. После Турина Вик отправился в Гёттинген – Мекку квантовой физики в 20-х и начале 30-х годов XX века. После этого Энрико Ферми взял его в свою лабораторию.

Другой выдающийся ученик Глеба Ватагина – Джузеппе Оккиалини (Giuseppe Occhialini (1907–1993)). Друзья звали его Беппо. Он защитил диссертацию в Университе Флоренции. Первая его работа, выполненная в Англии в Кембриджском университете, в группе, открывшей позитроны в космических лучах, принесла ему мировую репутацию. Вернувшись в Италию в 1934 году, Оккиалини пришлось окунуться в развитой режим Муссолини, представление о котором современный читатель возможно получит, взглянув на современную Россию. (В то время фашизм Муссолини был мягче немецкого.) Ватагин пригласил его на семь лет к себе, в университет Сан-Паулу в Бразилии. В 1944 году Беппо вернулся в Англию и вошел в группу по изучению космических лучей в университете Бристоля. Космическими лучами его «заразил» его Ватагин. Три года спустя эта группа открыла пион, за что руководитель группы (Cecil Powell (1903–1969)) получил нобелевскую премию по физике в 1950 году.

Здесь мы сделаем небольшое отступление о режиме Муссолини, пришедшем к власти в Италии в 1922 году, чтобы пояснить следующий – поворотный – шаг в судьбе ГВВ. Лучше всего об итальянском фашизме начала 30х написала Евгения Каннегисер в письме мужу Рудольфу Пайерлсу (Rudolf Peierls). Пайерлсы приехали в Рим в октябре 1932 года. Их поразило, что(34) «Муссолини был повсюду. Как-то в воскресенье мы пошли прогуляться вокруг виллы Боргезе. Весь парк был оцеплен. Нам сказали, что после обеда в нем будет выступать Дуче и поэтому посторонним вход воспрещен. ‘Сюда привезут специальных людей’, – пояснил охранник.

Агенты секретной службы – все они были одеты совершенно одинаково – были всюду, где мог бы оказаться Муссолини: от Палаццо Венеция, где он работал, до балконов на улицах, по которым иногда проезжал. Служанка в нашем пансионе сказала мне, что видела их даже в канализационных люках. Любой сеанс в кино начинался с новостей, озаглавленных ‘Достижения режима Муссолини’. Там показывали великие стройки, новые мосты и т.д. Когда в наших блужданиях по городу наталкивались на особо уродливые современные здания, мы понимающе переглядывались и шептали друг другу: ‘Достижения режима…’»

Из Рима в Лейпциг, 9 февраля 1933 г. Женя — Рудольфу

«Руди, милый, сегодня утром получила и письмо, и открытку.

Что вчера было! Полный скандал! Сели мы ужинать, и с нами новый наш сосед – лет сорока или около этого – с лысиной, личность бледная и тощая. Ну, начались, конечно, обычные расспросы, как мне нравится Италия, Рим и вообще. Я говорю, что днем в хорошую погоду чудно, а вечером просто смерть моя возьми меня, и что здесь не так весело, как в Париже, и народ смирный. Потом говорю, все мне здесь нравится, но почему, говорю, у вас такие ужасные газеты? Не могли найти более талантливых журналистов? Отчего, говорю, у вас такой тон слащавый, стиль, говорю, такой суровый, архитектура и все, а газеты просто леденец для старых дев. Он стал мне объяснять, что так и так, и то построено, и это сделано, а пресса государственная! Я говорю, знаю и понимаю, почему у вас на первых страницах слезливое танго.

Тут вбежала из кухни хозяйка и подняла крик во весь свой диапазон, что как мы (и тебя тут припомнили) смеем ругать Италию, лучшую страну мира, и что все в ней самое лучшее, и газеты, и литература, и климат, и комфорт. Я была как лед, сказала, что не привыкла к разговорам таким тоном, и ушла спать. Так мне было жалко, что тебя не было и не с кем было поговорить…

Целую тебя, целую, много, много, много раз.

Женя»

Уже в 1923 году Муссолини ввязался в военные действия зарубежом, оккупировав греческий остров Корфу. В 1935 году Италия развязала полномасштабную войну в Эфиопии, длившуюся почти год. Реальная причина – расширение итальянских владений в Африке. Захватив Эфиопию Муссолини объединил уже существовавшие итальянские колонии Эритрею и Итальянское Сомали в одну обширную страну под названием «Итальянская Восточная Африка». К счастью, Ватагин покинул Италию в 1934 году.

Что произошло в 1934 году

25 января 1934 года правительство бразильского штата Сан-Паулу приняло решение о создании университета Сан-Паулу, на базе уже существовавших колледжей: юридического, политехнического и сельскохозяйственного. Физический факультет не существовал, как не было и людей способных обучать студентов современной физике. Правительство решило привлечь профессоров из Европы. Энрико Ферми – первый, к кому они обратились. Очень смешно. Ферми заканчивал эксперименты по облучению тяжелых ядер нейтронами, за которые четыре года спустя он получил нобелевскую премию по физике. Разумеется, Ферми отказался, но обещал приехать позднее и прочесть несколько лекций. Вместо себя он порекомендовал Ватагина.

Чтобы не пересказывать то, что уже рассказано в энциклопедиях, приведем свидетельство самого Глеба Ватагина(35).

«Правительство Арманду Салес де Оливейра(36) [создало специальную комиссию и отправило] ee в Европу: в Германию, Италию и Францию […] В Италии комиссия попросила Академию наук о рекомендациях. В Академии было два академика – один по математике, другой по физике. Один из них был Франческо Севери, который уже ездил в Бразилию и Аргентину и предложил бразильскому правительству создать факультет наук, чтобы дополнить уже существующие факультеты – Политехнический, Медицинский и Юридический. Эти три школы существовали в Бразилии с прошлого века. Но не хватало науки, так сказать, чистой науки, предназначенной для исследований. […] Вторым был Энрико Ферми, который предложил мою кандидатуру.»

В своем длинном свидетельстве Ватагин продолжает:

«Ферми сказал: ‘Послушайте, в Турине есть Ватагин. Попробуйте спросить, поедет ли он’. И он косвенно уведомил меня об этом предложении. Они написали мне; я сказал нет. ‘Я не знаю Бразилию, я только начинаю работать…’ Я уже начинал заниматься научной работой. ‘Я не собираюсь всё менять’. Потом начались настойчивые просьбы, пока Теодоро Рамос не пригласил меня в Рим.»

Ватагин описал эту встречу с Теодоро Рамосом (Theodoro Ramos (1895–1936)), бразильский инженер и один из основателей университета Сан-Паулу), и Ферми, ставшую решающей для его пeрeезда:

«Председатель [комиссии], математик Теодоро Рамос, пригласил меня в Рим для личного разговора – он, Ферми и также мой профессор из Турина, Элиджио Перукка. Они убедили меня – ‘Хорошо бы вам поехать,’ потому что я недавно получил свой итальянский паспорт в то время. Фашизм уже разгулялся; и я не мог там оставаться. И они также дали мне понять, что мне будет трудно получить место полного профессора в Италии. Что лучше принять предложение, которое было щедрым – я тогда получал зарплату три тысячи рейсов, что было хорошей зарплатой. Так я и поехал.»(37)

Первоначально Ватагин принял приглашение всего на шесть месяцев. На Рождество 1934 года он приехал в Италию, но обнаружив, что фашизм только усиливается, решил вернуться в Бразилию как можно скорее [ИГВ1975].

Бразилия (1934–1949)

Ферми сдержал свое обещание и 21 августа 1934 года сошел по трапу лайнера на бразильскую землю в порту Сантос с тем, чтобы прочесть несколько лекций в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро. Среди прочих его встречал Глеб Ватагин, прибывший в Бразилию в июне(34). Две первых лекции прошли в Сан-Паулу, три последних в Рио. Во всех пяти случаях аудитории были заполнены под завязку.

Ватагин прибыл в Бразилию с четкой и продуманной целью: создать физический факультет Университета Сан-Паулу (УСП), разработать учебную программу по современной физике, организовать институт для научных исследований, и подготовить молодых исследователей.

Он отлично понимал, что и факультет, и институт – это не стены, а энтузиасты, которые там будут работать. Разумеется, он рассчитывал пригласить некоторых профессоров из Европы.  Тут Ватагина ждал неожиданный приятный сюрприз – он встретил в Сан-Паулу молодых людей, которые были столь же увлечены наукой, как и он сам(38).

ГВВ сразу же принялся за эти задачи. Все надо было начинать с нуля. В Сан-Паулу Ватагин был единственным профессором в области современной физики. В беседах с высоким начальством УСП было решено не ограничиться только теоретической физикой, а создать экспериментальную группу по космическим лучам. Ватагин не только создал Институт, но стал его директором, возглавив экспериментальную физику в УСП. «Создал» в буквальном смысле: он сам разработал проект лаборатории и контролировал его исполнение на каждом этапе – от выбора приборов до найма лабораторных техников. Со студентами он ввел европейскую модель отношений научного руководителя и ученика. Позднее Ватагин вспоминал:

«Мне посчастливилось уже в 1936 году получить замечательных студентов и сотрудников. Когда я приехал в Бразилию… мне сказали: вам нужно создать экспериментальную лабораторию. Лично мне всегда была ближе теория. Единственное дело, которое я мог начать и которое меня интересовало, – это космические лучи, высокие энергии… И я нашёл двух человек – Марселу Дами де Соуза Сантоса и Паулуса Помпея, – которые оказали неоценимую помощь. Они были настоящими экспериментальными физиками и умели собирать электрические схемы, паять и всё такое» (см. [ИГВ1975]).

Лаборатория начала эксперименты в 1937 году, и сам Ватагин в них участвовал – собирал электрические схемы, паял и всё такое. В этом же году, к нему в помощь был приглашён его итальянский коллега Джузеппе Оккиалини, о котором мы уже писали. Лаборатория сосредоточилась на так называемых «ливнях частиц», возникающих при взаимодействиях высокоэнергетических космических лучей в атмосфере. Ватагин и его ученики их обнаружили и изучили. Результаты были опубликованы в американском физическом журнале Physical Review.

Создать физический факультет оказалось более сложной задачей, чем Ватагин поначалу думал. К профессорам из Германии начальство, мягко говоря, относилось настороженно, опасаясь «заразить» университет национал-социализмом. Попытка привлечь изгнанников из Германии – немецких евреев – принесла более чем скромные плоды. Лучшие уехали в Англию или Америку. Кое-кто выбрал Советскую Россию (почти все вскоре поплатились за это жизнью)(39).

Поэтому поначалу Ватагин взял весь груз на себя. Сам читал все физические курсы. «Новинкой для бразильцев оказалось его нововведение – семинары. Ватагин потряс устои традиционного обучения, главным образом, стилем занятий. Наши традиции предписывали передавать ученикам только знания, записанные в книгах. Поэтому его первое занятие произвело фурор: с того момента, как он вошёл, улыбаясь, и тут же снял пиджак – поразительный факт. […] На семинаре Ватагин выступал полчаса. В конце другой итальянский профессор встал и воскликнул: ‘Но это объяснение совершенно неверно’! И оба начали спорить под изумлёнными взглядами студентов. […] Марсело Дами вспоминает: ‘До того времени семинары воспринималась лишь как практика в семинариях для церковной занятий. Наши же семинары по физике представляли собой собрания, на которых профессора представляли результаты своих исследований, которые обсуждались с величайшей свободой. Так, мы узнали, что существует живая физика, которая создаётся и развивается. И что для учёных совершенно естественно сомневаться в этом предмете и задавать вопросы, которые смиренно раскрывали невежество заинтересованной стороны’.»(40)

Хотя административные дела ложились на ГВВ тяжелым бременем, он находил время и для своих теоретических изысканий. «Менее чем через четыре месяца после своего приезда в Сан-Паулу Ватагин опубликовал одну важную статью, которая возникла из обсуждений с Гейзенбергом о предельной частоте и минимальной длине(41). […] Более того, в течение двенадцати месяцев после приезда в Бразилию в июне 1934 года Ватагин опубликовал ещё девять статей в различных международных журналах, включая Nuovo Cimento и Physical Review.»(42)

В 1935 году в семье Ватагиных произошло большое событие – родился третий сын, Дмитрий. Увы… он умер в младенчестве(6).

В первые годы в Сан-Паулу Ватагин продолжал заниматься квантовой теорией поля. Но вскоре он втянулся в эксперименты с космическими лучами, представлявшими огромный интерес для физиков того времени. Он сосредоточился на так называемых «ливнях частиц»

(particle showers), возникающих при взаимодействиях между высокоэнергетичными космическими лучами и ядрами вещества в атмосфере. Обнаружив их, Ватагин и его ученики (Марчело Дами и Паулус Помпейя) приступили к их изучению. Эта компонента обладает высокой проникающей способностью и может проходить через десятки сантиметров свинца. В то время это был передний край науки, результаты были опубликованы в журнале Physical Review, и их цитировали как экспериментаторы, так и теоретики – среди них первооткрыватель квантовой механики Вернер Гейзенберг.

В 1939 году Ватагин, Оккиалини и студент Ватагина начали серию исследований космических лучей, используя самолёты военно-воздушных сил Бразилии, поднимавшиеся на высоту до семи километров.

В 1941 году Артур Комптон (нобелевский лауреат по физике 1927 года) приехал в Бразилию со своей группой для участия в симпозиуме по космическим лучам, проходившем в Рио-де-Жанейро, где были представлены, в частности, результаты исследований группы из Сан-Паулу. 4 января 1941 года Комптон отправил Ватагину следующее письмо:

«Дорогой профессор Ватагин,

Спасибо за присланное вами письмо с рукописью вашей статьи о ливнях проникающих частиц для Physical Review. Мы тоже получаем данные, свидетельствующие о мезотронах в мощных ливнях. Мне кажется, что свидетельства, представленные вами, вместе с другими экспериментами, практически не оставляют места для сомнений в существовании мезотронов как проникающих частиц. […]

Нам известно, что вы планируете эксперименты по космическим лучам в горах. Мы были бы счастливы сотрудничать с вами в некоторых или всех экспериментах. Было бы замечательно, если бы ваша экспедиция в Анды состоялась в июне или июле, когда и мы там будем. Возможно ли, чтобы некоторые сотрудники вашей лаборатории присоединились бы к нашему эксперименту на стратосферных воздушных шарах на юге Бразилии? […]

Искренне ваш,

Артур Комптон»

Карл Андерсон (нобелевский лауреат по физике 1936 г.)  открыл новую частицу в космических лучах, с массой между электроном и протоном. Он заметил, что она имела высокую проникающую способность, и называл ее мезотроном (предполагая, что она имеет отношение к ядерным силам). Это предположение оказалось неверным.

Ватагин (вместе с сотрудниками его лаборатории) экспериментально показали, что проникающая компонента космических лучей состоит из «мезотронов», не имеющих отношение к ядерным силам. Хотя они и рождаются в ядерных реакциях, тем не менее не имеют никакого отношения к ядерным силам. Позже они были идентифицированы как μ мезоны, или, короче, мюоны. «Мезотроны», которые действительно являются переносчиками ядерных взаимодействий, были открыты в 1947 году группой английского экспериментатора Сесила Пауэла (нобелевский лауреат по физике 1950 г.)   и сейчас называются пионами. Одним из активных участников группы Пауэла был Джузеппе Оккиалини, ученик и друг Ватагина.   

В 1942 году Комптон стал директором «Металлургической лаборатории» (предшественница Манхэттенского проекта), работавшей над созданием атомной бомбы. Пока все крупные научные группы в Англии и США были вовлечены в военные проекты, ватагинская группа на некоторое время стала единственной лабораторией, продолжавшей исследования космических лучей(43).

Полезно взглянуть на послужной список Ватагина в Бразилии. Приводим (неполную) выдержку из справки, выданной Ватагину 11 июня 1979 года(44).

КОНСУЛЬСКАЯ СЛУЖБА ПОСОЛЬСТВА БРАЗИЛИИ В РИМЕ

УНИВЕРСИТЕТ САН-ПАУЛУ, БРАЗИЛИЯ

ДЕКЛАРАЦИЯ

Настоящим заявляю, что г-н Глеб Ватагин, бывший профессор этого факультета по контракту, с 16 июня 1934 г. по 28 февраля 1950 г. занимал следующие должности:

11 апреля 1934 г. – По контракту, подписанному в Риме с доктором Теодоро Аугусто Рамосом, он обязуется исполнять обязанности профессора общей и экспериментальной физики этого факультета. Семестр: 16 июня 1934 г. Продолжительность до 31 декабря 1936 г. Заработная плата: 3000 итальянских лир, половина из которых в бразильской валюте.

13 июля 1935 г. – В соответствии с контрактом, подписанным в этот день, он обязуется занимать кафедру рациональной механики, которая предшествовала кафедре векторного исчисления, без ущерба для его заработной платы профессора общей и экспериментальной физики.

4 ноября 1936 г. –  В соответствии с договором, подписанным в этот день, он обязуется Продолжительность: три года. Заработная плата: Cr$4000,00 +Cr$1000 [крузейро]. В дополнение к вышеуказанному договору он обязуется в соответствии с контрактом, подписанным в этот день вести курс рациональной механики, которому предшествует векторное исчисление (1-й и 2-й курсы).

7 марта 1940 г. – В дополнение к договору от 4 ноября 1936 г. установлено, что вышеуказанный договор продлевается на следующий год, и что заинтересованная сторона будет получать заработную плату в размере Cr$4000,00 в месяц. […]

21 декабря 1948 г. – Указом, подписанным губернатором в этот день, контракт с XIII кафедрой теоретической физики и математики продлен еще на три года, с выплатой преподавательской надбавки в размере Cr$900 в месяц. Публикация: 22 декабря 2048 г. Срок действия: с 1 января 1949 г. Продолжительность: до 31 декабря 1951 г. Заработная плата: Cr$10 200,00.

16 марта1949 г. – Актом, подписанным ректором в этот день, должным образом уполномоченным губернатором, было выдано разрешение отсутствовать в стране с марта по июль, с намерением принять приглашение Туринского университета. Публикация:

26 марта 1949 года. Начало: с 1 марта 1949 года по 28 июня 1949 года. Продолжительность: 120 дней.

31 марта 1950 – Постановлением от настоящего числа контракт на должность профессора категории «0» Группы II Постоянной секции кафедр Университета Сан-Паулу, Бразилия расторгнут с 1 марта 1950 года. Публикация: 5 апреля 1950 года. Расторгнут с 1 марта 1950 года.

Факультет философии, естественных наук и литературы Университета Сан-Паулу, Бразилия, 16 июня 1969 года.

ПОДПИСЬ: Сузука Идо Мортенсен

Заведующий отделом кадров, земельного кадастра и регистрации.

Я заявляю, что это точный и полный перевод фотокопии предоставленной мне служебной книжки. Рим, 11 июня 1979 г. ПОДПИСЬ: М. А. ГОМЕС ПЕРЕЙРА, Второй секретарь консульской службы

Печать Посольства Бразилии в Риме

Из этого списка видно, что месячная заработная плата Ватагина более-менее соответствовала нынешней профессорской зарплате в Италии (от €4000 до €6000) и что последний контракт с УСП был расторгнут 1 марта 1950 года.

Вторая мировая война, начавшаяся 1 сентября 1939 года поначалу, не отразилась на Бразилии – Бразилия оставалась нейтральной еще три года. Официально она объявила войну Германии и Италии только 22 августа 1942 года. Это осложнило положение Ватагина из-за его итальянского паспорта. Через несколько дней Ватагин отправил письмо дeкану своего факультета, в котором написал:

«Несмотря на то что я нахожусь вне России уже 23 года, моя преданность и моя любовь к ней всегда определяли мои чувства. Я никогда не забывал, что мои поступки, будь они достойными или ошибочными, будут оцениваться как поступки русского, и тот факт, что я был натурализован как итальянец в 1930 году и въехал в Бразилию в 1934 году с итальянским паспортом, никоим образом этого не меняет.»(45)

Все итальянские профессора УСП были уволены кроме Ватагина, которому разрешили остаться в университете в качестве профессора. В его контракте на следующий год национальность была указана как «русский». Правда, Ватагин был изгнан (на время) из руководства физического факультета(46)⁶. Кроме того, Ватагину было запрещено заходить в здание факультета, который он сам и создал, за исключением подвального помещения, где ГВВ занимался детекторами космических лучей. Джузеппе Оккиалини, открытому антифашисту, пришлось работать горным гидом в районе Итатиая в Рио-де-Жанейро.

Лучший ученик в Бразилии

Выше мы рассказали о лучших учениках Ватагина в Италии. Пришло время рассказать о лучшем его ученике в Бразилии. На наш взгляд это был Марио Шенберг (1914–1990; при рождении Меер Шенберг) – знаменитый бразильский физик, астрофизик, инженер, политический деятель, искусствовед, литературный критик, член Бразильской АН, родившийся в семье бедных еврейских иммигрантов из России в городе Ресифи, Бразилия(47). Ватагин вспоминает о том, как Шенберг попал к нему в аспиранты: «Сначала Марио Шенберг поступил на инженерное отделение, потому что считал, что инженерная профессия гарантирует ему будущее. Но, посетив наши занятия, он изменил свое мнение: ‘Нет, я должен заниматься наукой’. Он пришёл поговорить со мной, и я сказал: ‘Послушай, у тебя большой талант к математике. Попробуй поговорить с Фантаппье, он был лучшим математиком в Италии в мое время’. У Фантаппье был один большой недостаток: он был фашистом. Когда Фантаппье узнал, что Марио еврей и коммунист, он даже не стал с ним разговаривать: ‘Нет, иди к Ватагину’. Я был счастлив: ‘Конечно, Марио, приходи со мной работать’» [ИГВ1975].

В 1939 году Ватагин отправил письмо Гамову с приглашением посетить Бразилию и выступить с лекциями в университетах Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро. Георгий Гамов вместе с женой Любовью Вохминцевой (которую он ласково называл «Rho» – от греческой буквы ρ) провели в Бразилии около двух недель в июне-июле. Этот визит оказался судьбоносным как для Шенберга, так и для Ватагина.

Шенберг был в Рио, его представили Гамову, и вся троица отправилась в Cassino da Urca в увеселительном районе под названием Урка.  Завязалась беседа с Гамовым о физике. Вот какой вопрос беспокоил тогда Гамова: «К концу своей жизни звёзды уже сжигают почти весь свой водород, поэтому энергии для выделения остаётся немного. Тем не менее, на этой фазе развития звёзд их ядра начинают очень быстро остывать (терять энергию).» Никто не знал, почему и как эта энергия покидает звезду?

 И тут на Шенберга сошло озарение: его осенило, что реакции в центре ядра производят огромное количество нейтрино, которые почти не взаимодействуют с веществом и свободно вылетают из звезды, В результате звезда быстро теряет оставшуюся энергию и её ядро быстро охлаждается. Это приводит к гравитационному коллапсу, который предшествует взрыву сверхновой.

Вскоре Гамов пригласил его к себе в Вашингтон (в университет Джорджа Вашингтона), где Гамов и Шенберг закончили эту работу. «В честь Бразилии мы назвали это явление эффектом У́рка, потому что энергия исчезает в ядре звезды так же быстро, как деньги – в казино Урка», – объяснял позже Шенберг. Под этим именем он (эффект) и вошел в историю, а Шенберг одномоментно стал знаменитым(48).

Урка-процесс был экспериментально подтвержден в 1987 году 48 лет спустя после его предсказания. При взрыве звезды в Большом Магеллановом Облаке, нейтринные лаборатории наблюдали потоки нейтрино, когда-то предсказанные Шенбергом и Гамовым за ужином в казино.

В Бразилии в 1939-м Гамов и Ватагин стали близкими друзьями. Их дружба длилась всю жизнь: помимо того, что оба были беженцами из России, они разделяли одни и те же научные интересы и обладали замечательными способностями в общении с людьми. В письме к Глебу Ватагину в ноябре 1947 года, Гамов пишет, что хотел бы вернуться в Бразилию для участия в конференции и вновь посетить Рио-де-Жанейро, теперь как турист. В этом же письме он упоминает, что Эдвард Теллер тоже заинтересовался поездкой в Рио. «Давайте встретимся втроем в следующем году и замечательно проведем время»(75, 49).

1943–1949

В 1943 году Ватагин начал общаться с русской общиной Сан-Паулу и примкнул к Русскому подкомитету помощи жертвам войны (Русскому красному кресту, РКК). Граф Эммануил Беннигсен, один из основателей РКК и его президент, и Глеб Ватагин (вице-президент) входили в группу русских, чья «русскость» выходила за пределы непримиримой вражды между сторонниками коммунистов и антикоммунистов.  Они верили, что советский режим временный, и поддерживали Союзников в войне против нацизма(49).

В то время немецко-нацистская и прочая фашистская деятельность была запрещена бразильским правительством. Однако это не уменьшало страха перед коммунизмом среди его членов. Отделу общественного порядка(50) было поручено присматривать за РКК. В результате полиция заключила, что эта организация была связана с коммунистической партией. Неизвестно, знал ли Ватагин, что за русской общиной следили сотрудники политической полиции, или что его самого классифицировали как коммуниста.

В отчёте политической полиции за март 1945 года говорилось, что Ватагин подвергался преследованию, провёл два года на пониженной зарплате, что вынудило его стать советским патриотом. «Будучи видным физиком, он намеревался вернуться к советам, где, люди его круга пользуются определёнными привилегиями. Его защищает мировой лидер в области физики [П. Л. Капица], который, работая в Англии, по неосмотрительности оставил жену и сына в Советском Союзе в качестве заложников и был принудительно возвращён на родину». Далее добавляется: «Вот объяснение внезапного сотрудничества Г. Ватагина с евреями Красного Креста и графом Э. Беннигсеном.»(51)

В 1945 году под давлением США Бразилия впервые после 1917 года установила дипломатические отношения с Советским Союзом. Два года спустя, в 1947 году, опять-таки под давлением США, Бразилия разорвала дипломатические отношения. Звучит парадоксально, но объясняется просто – началась холодная война. Подозрения властей по отношению к ГВВ и его «политической ассоциации с коммунистами» всплыли с новой силой.

Осенью 1945 года Университет Сан-Паулу отправил запрос в политическую полицию по поводу планируемой поездки Ватагина в Аргентину.  УСП просил проверить, не возникнет ли каких-либо проблем, «поскольку он будет представлять в Аргентине наше учебное заведение». По-видимому, у УСП были подозрения относительно участия ГВВ в подрывной деятельности, поскольку в том же документе упоминалась его работа в правлении РКК, и включение Ватагинa в обширный отчёт о коммунистах, связанных с университетом(52).

В 1947 году Ватагин решил расстаться с Русским подкомитетом помощи жертвам войны; вскоре РКК самораспустился.

Незадолго до возвращения в Италию в 1948 году Ватагин, опубликовал в журнале Physical Review две важные работы. В первой Ватагин предложил теоретическую модель множественного образования мезонов, блестяще подтвержденную в экспериментах. Вторая работа была посвящена образованию химических элементов внутри звезд.(71) 45 лет спустя, в 1993 году, великий Фримен Дайсон высказался об этой работе следующим образом:(70)

«Работа Ватагина, в которой предполагалось, что химические элементы образовались в нейтронных звездах, [незаслуженно] получила гораздо меньше внимания. Ватагин тогда работал в Бразилии и был относительно малоизвестен [в Соединенных Штатах]. К сожалению, потребовалось много лет, чтобы собрать экспериментальные данные, которые доказали, что, по крайней мере для подавляющего большинства элементов, Альфер, Бете и Гамов были не правы, а Ватагин прав».

Фактически, затянувшееся назойливое расследование политической полицией было одним из факторов, побудивших Ватагина вернуться в Италию в 1949 году. Были и другие причины. Бразилия стояла на пороге политической нестабильности. После пятнадцати лет, проведённых в Сан-Паулу, Ватагин решил, что сделал для Бразилии всё, что мог. Но самую главную роль сыграло приглашение, пришедшее из Университета Турина. Глебу Ватагину предложили возглавить кафедру общей и экспериментальной физики и одновременно стать директором Института физики. Руководство университета выбрало Ватагина как человека «который смог бы придать мощное ускорение развитию современной физики в Турине», в рамках программы послевоенного восстановления (на самом высоком уровне) научных исследований в Италии. Четыре месяца – с марта по июнь 1949 года – Ватагин провел в Университете Турина в переговорах о его будущей роли.

Подведем итоги пятнадцати бразильским годам ГВВ. Ватагин успешно работал как в теоретической, так и в экспериментальной физике – в то время уже редкое явление. В этом он следовал Энрико Ферми – одному из последних «универсалов» в нашей науке. Эта редкая способность позволила ГВВ, начиная с нуля, создать настоящую физическую школу в Бразилии. В определенном смысле (но не буквально) ее можно сравнить со школой Ландау.

Первая университетская кафедра физики в стране и первое поколение блестящих бразильских физиков – это его заслуга. Его ученики позже сами стали крупными учёными и подготовили следующие поколения. Для Бразилии это было настоящим прорывом — до Ватагина там вообще не было традиции научных исследований в физике. Сейчас, когда мы видим бразильских физиков на конференциях или сталкиваемся в коридорах физических лабораторий по всему миру, первое, что приходит в голову: «птенцы гнезда Ватагина».

Ватагин положил начало исследованию космических лучей, осознав, что география Бразилии идеально подходит для таких экспериментов. Он создал группу по изучению космических лучей. Она получила международное признание за важные открытия — например, обнаружила ливни в космических лучах и множественное рождение мезонов. Ватагин и его студенты впервые продемонстрировали, что проникающая компонента космических лучей не связана с пионами, предсказанными Юкавой для ядерных сил, а состоит из мюонов, имеющих совершенно другую природу.

Ватагин вывел Бразилию на научную карту мира, создав поистине международную атмосферу. Он активно привозил в Бразилию известных зарубежных учёных, таких как Джузеппе Оккиалини. Он участвовал в приглашении в Бразилию учёных с мировым именем, например, Артура Комптона (со всей его группой, 1941 год), Хидэки Юкаву, Дэвида Бома, Ричарда Фейнмана и др. О Дэвиде Боме (это имя известно любому физику по эффекту Бома-Ааронова) нужно сказать особо, поскольку для него это приглашение было спасительным. После войны Бом стал доцентом Принстонского университета. Во времена маккартизма в 1949 году Комитет по расследованию антиамериканской деятельности вызвал Бома для дачи показаний из-за его прежних связей с коммунистами. Бом отказался давать показания против своих коллег. За это Бома арестовали. Состоялся суд, полностью его оправдавший, но Принстон уже успел его уволить (точнее не продлил ему контракт). Оппенгеймер посоветовал своему бывшему ученику покинуть страну. Бом уехал в Бразилию, получил бразильский паспорт и должность профессора физики в Университете Сан-Паулу, где проработал с 1951 по 1955 год.

ГВВ поощрял своих студентов учиться в ведущих научных центрах мира. Вот лишь некоторые из них: Марио Шенберг отправился в Рим и работал с Энрико Ферми, и затем в Чикаго с Чандрасекаром, Соня Ашауэр была направлена ​​в Кембридж, для работы с Полем Дираком и, наконец, Жайме Тиомну работал с Джоном Уилером и Юджином Вигнером в Принстоне. Про Джузеппе Оккиалини мы уже писали. Такой открытый подход помог сформировать живое – можно даже сказать, бурлящее – научное сообщество. Ватагин подготовил почву для будущих научных центров в стране, таких как Бразильский центр исследований в физике (CBPF) и Национальный совет по-научному и технологическому развитию (CNPq). Институт физики имени Глеба Ватагина в Университете Кампинас, начал свою деятельность в 1967 году. В 1970 году были открыты программы магистратуры и докторантуры, а вскоре после этого были основаны четыре кафедры: физики твёрдого тела и материаловедения, прикладной физики, квантовой электроники и космических лучей, и геохронологии (углеродный метод). Ныне в структуру этого института физики входят 37 исследовательских лабораторий, 14 технических лабораторий и большой центр вычислительной техники(53).

В 1949 году Глеб Ватагин был избран в Бразильскую академию наук. ГВВ получил степень доктора Honoris Causa в университете Сан-Паулу в 1955 и университете Кампинас-UNICAMP в 1971 годах, соответственно.

В Бразилии учреждена премия по физике имени Глеба Ватагина, которая присуждается за заслуги в области физики. Вот несколько известных бразильских лауреатов этой премии: Марио Шенберг (1914–1990), Хозе Лейтес Лопес (1918–2006), Жайме Тиомну (1920–2011).  

Снова в Италии (1949–1986)

Итак, в 1949 году ГВВ вернулся в Италию и стал профессором и директором Института физики Туринского университета. Он продолжал работы по космическим лучам, а также вернулся к нелокальным теориям поля.  В 1950 году он был избран в Туринскую Академию Наук и Академию деи Линчеи (это две разные академии), а в 1951 году награжден престижной премией Фельтринелли. ГВВ начал с модернизации лабораторий, безнадежно устаревших во время войны, и учебной программы. Много усилий потребовалось для восстановления международных научных связей, утраченных во время фашизма. Он вернул к жизни Istituto di Fisica и руководил исследовательскими программами по космическим лучам и теоретической физике.

Первая научная работа, выполненная в послевоенной Италии с М. Чини, «О положительном избытке мезонов», была опубликована в 1950 году. Последняя – «О множественном рождении частиц в столкновениях высоких энергий» – вышла в Анналах Бразильской академии наук в 1974 году. Между ними было около 60 работ, напечатанных в основном в итальянских журналах. В 1950-х годах Ватагин занимался преимущественно космическими лучами и мезон-нуклонными взаимодействиями.

1960-е стали годами его «дерзкой эскапады» на неизведанные территории. Его захватил вопрос: возможны ли релятивистские теории поля с нелокальными взаимодействиями, в которых всё же сохраняется причинность? Поясним для неспециалистов: представим, что два человека А и Б живут на разных концах длинной извилистой улицы. У одного из них, А, родился ребенок, и он хочет, чтобы его друг Б узнал об этом радостном событии немедленно (через секунду). Ни телефонов, ни радио еще не изобрели. И тем не менее, Б узнал. «Такое могло бы случиться только при нарушении причинности», – скажет читатель. Но нет, не обязательно. Представьте, что А поднял на длинной палке красный флажок, а Б его увидел, и все это заняло меньше секунды….  

Затем ГВВ перешел к термодинамике высокоэнергетической плазмы и взаимодействиях при температурах, возникающих в ранней вселенной. Последней его научной публикацией был учебник по электромагнетизму и оптике(54).

Так же, как и в Бразилии, Глеб Ватагин зарекомендовал себя в послевоенном Турине как блестящий лектор и учитель. Среди его учеников этого периода выделяются Туллио Редже (о котором мы уже рассказали), и Сержио Фубини (1928–2005), один из пионеров теории струн, о котором следует сказать особо(56).  Помимо его выдающегося вклада в современную теорию, он был известен как активный сторонник мира на Ближнем востоке. 

Глеб Ватагин в СССР

В 1951 году Глеб Ватагин вступил в итальянское бюро Международного союза по чистой и прикладной физики (IUPAP). В 1953 году, в разгар холодной войны, комиссия по публикациям этого бюро по предложению Ватагина приняла решение переводить некоторые статьи, опубликованные на русском языке в Советских журналах. В этом же году журнал Nuovo Cimento выпустил специальный том(57), в котором был опубликован обзор Ватагина под названием «Изучение космических лучей в Советском Союзе». В нем Ватагин, подвёл итог конференции по космическим лучам 1952 года, прошедшей в СССР. В 1957 году Советский Союз вошел в IUPAP. Этот шаг сделал возможным проведение в СССР больших международных конференций по физике под эгидой IUPAP. В частности, летом 1959 года были организованы две конференции, которые посетил Ватагин – в Киеве и Москве – в составе итальянской делегации (см ниже). После этой поездки Ватагин пригласил в Турин Боголюбова, Иваненко и Блохинцева(58). Как нам кажется, именно поэтому ОИЯИ в Дубне стал тем институтом в СССР, куда Ватагин приезжал много раз в дальнейшем.

Восстановление научных связей между Западом и Востоком было бы невозможным без «Хрущевской оттепели», которая сознательно замалчивается в сегодняшней России. Эта оттепель была пусть робким, но первым шагом в разрушении сталинской тюрьмы размером в 1/6 часть суши. Именно она слегка приподняла краешек железного занавеса. Наше поколение, созревшее в 1960-х, никогда этого не забудет. Из пространственно-временного далека от поколения шестидесятников – спасибо, Никита Сергеевич(59)!  

Витторио Альфаро пишет:(72)

«[Усилиями Ватагина и Верде], к середине 50х годов реинтеграция института в мировую физику была закончена. В конце 40х нас посетил П. Дирак. Надолго запомнились его долгие прогулки вверх-вниз по горам быстрым шагом. Его всегда сопровождала парочка молодых теоретиков, которые пытались (по-видимому, безуспешно) выведать у него ценную информацию о том, чем нужно заниматься дальше. […] В 1957 году визит нобелевского лауреата Хидеки Юкавы с женой, одетой в кимоно, традиционный головной убор и деревянные сандалии, произвел настоящий фурор. […] Естественно, наш институт, благодаря происхождению и связям Глеба Ватагина, первым установил контакты с физиками Восточной Европы при первых признаках потепления отношений после 1955 года: с Дмитрием Иваненко, Николаем Боголюбовым, Артемом Алиханяном, Исааком Халатниковым и многими другими.»

В 1959 году было объявлено, что 9-ая Международная конференции по физике высоких энергий состоится в Киеве(60). Последняя (перед Большим террором) конференция в СССР с участием западных физиков прошла в Харькове в мае 1934 года. Тогда Ландау пригласил Нильса Бора, и с ним приехали его ассистент Леон Розенфельд и Виктор Вайскопф. И вот, в 1959-ом пришло объявление о Киевской конференции. Научное сообщество гудело как растревоженный улей. Тем, кто в 1930х видели Ландау, Тамма, Френкеля хотелось своими глазами увидеть, что сталось с советской физикой за 25 безумных лет Большого террора. На конференцию в Киеве приехали Дрелл, Гейзенберг, Гольдхабер, Лоу, Пайерлс, Пановский, Сегре, Телегди, Швингер, Юкава и др.(60) Приехал и Глеб Ватагин, чье детство прошло в Киеве. Среди гостей были и нобелевские лауреаты, и участники атомных проектов в США, Англии, Канаде и Германии. После Киева ГВВ отправился в Москву, на конференцию по космическим лучам. В трудах этой конференции среди прочих напечатан доклад Ватагина.

В дальнейшем ГВВ приезжал в Советский Союз раз в несколько лет – по-видимому столь же часто, как и в Бразилию. Особенно тесное сотрудничество он наладил с Объединенным институтом ядерных исследований (ОИЯИ). Последний раз он приезжал незадолго до выхода «на пенсию».

В 1976 году в университете Турина ГВВ был переведен в статус «почетных профессоров» (Professor Emeritus). Разумеется, он продолжал работать в несколько замедленном темпе…  Сохранились воспоминания людей, с которыми он встречался в Советском Союзе.

Из дневника Дмитрия Ивановича Блохинцева (1907–1979)(62)

О киевской конференции(15 июля–25 июля, 1959)

20 июля, 1959

«NB. У пристани местные жители обступили Волкова (Канада), Ватагина (Италия), Drell (Америка) и др. Идет отчаянный, но благожелательный разговор. ‘Почему не возвращаетесь на родину?’ ‘Оставьте свою итальянскую жинку, у нас много гарных девиц!’ ‘Да он уже староват…’, ‘Знаем, как вы работаете для мира!’, ‘А почему держите в секрете свои работы?!’ Наши заграничные гости претерпели много переходов от радостных выражений до кислых мин и обратно…»

14 апреля, 1965

«Сегодня встреча с Ватагиным. Рассказывал о Гамове. Л. от него ушла. Пьет. Зарабатывает деньги. Сын неудачник. Она играла в казино в Бразилии. Гамов сказал: ‘Это утечка денег’. Так появился Urca-процесс. (Казино называлось ‘Urca’, а урка по-одесски тоже – ‘вор’). Ватагин говорит о будущем: Америка и СССР договорятся, должны договориться. Китай — это общая опасность.

Глеб Вас[ильеви]ч выражал свое восхищение и преклонение перед советскими учеными, которые «два раза спасли свою родину» (в 1941 г., против немцев, и в 1949 г., против американцев, – ‘атомная эпопея’).»

26 ноября, 1968

«Видел Г.В. Ватагина. Рассказывает: ‘Спешу в Турин. Как бы студенты опять не разволновались… Осенью пришла группа на лекцию: ‘Хотим обсудить…’ – ‘Что обсудить – чтение лекций? Преподавание?’ – ‘Нет… Общие вопросы…’  – ‘Кто вы?’ – ‘Мы – разные’. Среди них коммунисты, анархисты, маодзедуновцы, чегеваровцы… ‘Что же вы хотите?’ – ‘Мы хотим разрушить существующий порядок’. – ‘А что дальше? Какая ваша положительная программа?’ – «Дальше? А дальше мы посмотрим» …

21 ноября, 1969

«Был Глеб Ватагин. Интересовался Китаем. Как, что у нас думают? ‘Ведь их через 20 лет будет 1 миллиард! И всё у них будет! Неужели нельзя разбомбить их заводы, производящие атомные бомбы? Разве можно допустить, чтобы китайцы получили в руки атомное оружие?..’ – А как у вас с Америкой?..’ – ‘В Италии есть маоисты, большая часть их подкуплена.’ – ‘Чего вы хотите?’ – ‘Мы (ит[альянские] маоисты) хотим иметь власть…’    

Странные сведения о нашей стране: 1) семьи русские – ‘Ein Kinder System’; 2) состав населения стареет (все идут в пенсионеры); 3) Сибирь пустая; 4) рабочих не хватает; 5) производительность труда падает; 6) мяса нет (в какой раз!). Жутко»!

22 января, 1971

«Был Г. Ватагин – наш заступник в капмире, особливо в Италии… Рассказывал, как во время войны в Бразилии устраивали они благотворительные балы в пользу Сов[етской] России, уверен – набрали около миллиона [долларов]…

Однажды я на него сильно рассердился, когда он сказал: ‘Мы вам очень сочувствовали, когда фашистов под Сталинградом разбили, мы за вас пили!’ Каково было мне это слышать?!!

Его сын Андрей рассказывал, что ему посол США в Рио не дал визу на поездку в США: ‘Ваш отец красный, коммунист, вы едете его защищать!’ (это в период маккартизма)…»

А Г. В. однажды сказал (выпивши): ‘Черт с этими чехами – они Колчака предали!’ Сильно и смешно… Какая-то реминисценция из далеких годов.»

2 июня, 1973, Гагры

«Был на днях Г. Ватагин. Вспоминал, как на его руках заснула и умерла его престарелая мать, в молодости – красавица…»

20 июня, 1973, Гагры

«Примерно в тех же тонах рисует Италию Г.В. Ватагин… Однако этот эпикуреец воспринимает всё это на свой лад «takes easy» … Мешают жить и работать… Поезда не ходят, самолеты отменяются, почта работает не каждый день… В США обследуют ЦРУ. Наша печать сообщает об ужасных делах этого учреждения: 1) шпионаж за частными гражданами; 2) подслушивание разговоров; 3) вскрытие писем США-СССР; 4) организация убийств, etc., etc. Каково-то нам, привыкшим к нашей демократии, читать о таких «подвигах»?

9 декабря, 1973, Дубна

«Вчера у нас был эпикуреец из Турина Г.В. Ватагин. Кажется, всю свою жизнь он посвятил физике, женщинам и гурманству. Дай бог так-то каждому…

Встреча с ним всегда настоящий праздник. И это потому, что этот счастливый человек абсолютно был чужд интриге и остается таким и теперь.

Глеб рассказывал, что открытием замедления нейтронов Ферми обязан уборщице, которая забыла около его установки ведро с водой…

На этот раз Глеб рассказал о Ю. Вигнере: это очень опасный человек. За внешней тихостью скрывается ненависть. В 1956 г. (восстание в Венгрии) он говорил в обществе многих – красный, гневный – ‘Надо объявить русским атомную войну’».

Из дневника Моисея Александровича Маркова (1908–1994)(63)

«Воспоминания о физиках»

«Глеб Васильевич Ватагин» (начинается на стр. 469)

«Впервые с Ватагиным я встретился в 1955 r. На Международной конференции по физике высоких энергий в Пизе (Италия), на которой я присутствовал вместе с академиком Сергеем Николаевичем Верновым. В то время даже присутствие советской делегации на научной конференции сопровождалось «переводчиком» из посольства. Нас сопровождал переводчик, который прекрасно знал Италию, и по акценту, и по виду его принимали за жителя Сицилии. Он сказал нам, что в Италии находится известный ученый-физик русского происхождения – Глеб Ватагин, но вряд ли он осмелится встретиться с советской делегацией. Дело в том, что он уже хлопочет о пенсии, а итальянское правительство в настоящее время достаточно консервативного направления, чтобы не учитывать политические убеждения пенсионеров. Но Глеб Ватагин встретил нас буквально с распростертыми объятиями. Он не отходил от нас ни на минуту. Во всех его вопросах о Советском Союзе, в рассказах о Киевской гимназии, детских и подростковых годах в России чувствовалась глубокая тоска по родине. Во время войны, будучи в Бразилии, он принимал активное участие в организации различной помощи Советскому Союзу в рамках усилий групп эмигрантов из нашей страны самых различных политических убеждений.

В одной из своих бесед Ватагин рассказал о своей встрече в Париже с братом Михаила Булгакова.

Как-то, находясь в одном парижском ресторане, он увидел официанта, который посмотрел на Ватаrина и быстро вышел из зала. После этого один из других официантов подошел к Ватагину и сказал ему, что в ресторане работает официантом один русский. Он почему-то очень взволнован появлением Ватагина и в подавленном состоянии находится в смежной комнате. Глеб Ватагин зашел в эту комнату и увидел друга своего детства Ивана Булгакова, который при виде Глеба расплакался. [см.(20)]

С большой болью он рассказывал также о жизни многих известных эмигрантов из Советского Союза, в частности о проф. Гамове, который в конце концов спился.

Запомнился один эпизод: в одну из наших поездок с Ватагиным в окрестности Пизы мы расположились на открытом воздухе у прибрежного ресторана отведать вкусного итальянского мороженого. Наш переводчик, озираясь по сторонам, вдруг сказал: «Глeб Васильевич, нагните голову сильнее.  Вас сейчас будут снимать». «Пусть снимают» — сказал, махнув рукой, Глeб. И действительно, мы увидели человека с фотоаппаратом, с которым, казалось, уже неоднократно встречались.

В Советский Союз впервые Глеб Ватагин приезжал в 1965 rоду(64) в Киев на конференцию по физике элементарных частиц. Oнa, в частности, проходила и в здании гимназии, в которой когда-то учился Ватаrин. Здесь Ватагин был нашим гидом.

Впоследствии Ватагин неоднократно посещал Советский Союз, и в каждую поездку в Италию я считал своим долгом посетить Турин, чтобы встретиться с Ватагиным, большим русским патриотом за границей.»

Вспоминает Галина Медведева(61)

«Воспоминаний о Ватагине у меня немного — я была еще маленькая девочка. Он больше бывал в 60-х, приходил к нам домой. Беседовал с папой [Борис Валентинович Медведев, см.(65)] вместе ездили на конференцию в Киев (думаю год примерно 1967). У нас там были родственники и папа меня брал с собой, мне лет 6 было. Помню, как бегала по коридору в поезде и заставляла Глеба Васильевича меня ловить, чем, по папиным рассказам, вызвала большое замешательство среди сопровождавших гебешников. Потом он стал меньше приезжать, а папу выперли из Стекловки(66). В ИТЭФе куда папа попал после Стекловки был режим секретности, так что о приходе Ватагина в гости речь не шла. Знаю, что папа с ним потихоньку 1-2 раза встречался. У меня есть фотографии с конференции в Крыму в 60-е, организовывал Шелест.»

Заключение

29 сентября 2014 года, в резиденции посольства Италии в Москве состоялась творческая встреча(67), посвященная жизни итальянца академика АН СССР Бруно Понтекорво(68) и академика Академии деи Линчеи россиянина Глеба Ватагина.

«Встречу открыл посол Италии в РФ Чезаре Мария Рагальини. В кратком вступительном слове он отметил особую роль науки как инструмента сотрудничества между народами, а также давние и прочные традиции научных связей между Италией и Россией.

Собравшиеся с интересом выслушали сообщение атташе по науке посольства Италии проф. Пьетро Фрé, который в свое время учился у академика Ватагина. Весьма живо было встречено выступление проф. Гвидо Пираджино, трудившегося в посольстве Италии на посту атташе по науке в 80-е годы и лично знавшего и Понтекорво, и Ватагина.»

Глеб Ватагин родился под счастливой звездой. Жестокости XX века обошли его стороной. Семья, которой грозил расстрел из-за дворянского происхождения, покинула Россию в начале Гражданской войны. Из Италии в Бразилию он перебрался в 1934 году, когда в Италии прочно установился режим Муссолини. ГВВ грозил концлагерь и почти верная смерть из-за подозрений в его еврейском происхождении. Из Бразилии Ватагин вернулся в Италию в 1949-ом, когда политическая полиция Бразилии обвинила его в принадлежности к коммунистам.

Однажды ГВВ сказал Витторио Альфонсо: «Знаешь, я сбежал от русской революции, фашизма и войны, и ты хочешь, чтобы я боялся этих людей?»

В этом заключении необходимо отметить, что все ученики Ватагина вспоминают о нем с любовью и уважением, причем не только как о прекрасном физике и выдающемся учителе, но и как человеке с большой душой. Например, вот что сказал о нем Тулио Редже в речи на заседании Туринской академии наук 18 января 1989 года:(69)

«…Исключительная и харизматичная личность Глеба Ватагина останется с [нами навсегда]. Ватагин обладал огромной энергией и энтузиазмом, которые передавал своим студентам и коллегам. Он умел увлекать людей, которые без него затерялись бы на [научном] пути. Обладая прекрасной интуицией как в исследованиях, так и в оценке людей, он всегда щедро помогал нуждающимся. Под его руководством наш институт процветал и занял видное место в послевоенной итальянской физике. Пользуясь большим уважением за рубежом, он сумел восстановить связи с учеными из тех стран, с которыми нас разделили трагические события Второй мировой войны. Он стоял за восстановлением нашего института из руин, и не только материальных. Ватагин владел невероятным количеством языков, выучив их во время своих многочисленных путешествий по миру. Он чувствовал себя непринужденно в любой обстановке, вел увлекательные беседы и встречался с такими легендарными личностями, как композитор Сергей Рахманинов […] и чемпион мира по шахматам Александр Алехин. Шахматы — игра, в которой Ватагин, истинный русский, преуспел. […] Hаша страна приняла его как беженца, и он отплатил ей стократно.»

Другой ученик ГВВ, Энрико Предацци, член Туринской академии наук, вспоминает:(57) «Я расскажу вам один эпизод, врезавшийся в память. На следующий день после окончания Туринского университета в октябре 1958 года я прогуливался по коридору перед кабинетом директора (Глеба Ватагина), когда дверь открылась, и он вышел. Он догнал меня, поздравил и спросил: ‘Хотите получить стипендию’? Счастливый, но немного смущенный, я ответил: ‘О, большое спасибо! Но ведь вчера нас, получивших диплом, было двое. ‘Ничего страшного, – сказал он, – мы выделим две стипендии’.»

В публикации Альфонсо стр. 9 читаем:

«Вернувшись в Турин [после Второй мировой войны], чрезвычайно приветливый, не академичный, с даром быстрой и очаровательной беседы, прекрасно разбирающийся в физике и физиках (и все же, если кто и был человеком, добившимся всего сам, так это он!), Ватагин представал перед молодежью как волшебник, спустившийся из странного мира, причудливое существо, чья глубинная природа была неизвестна, но чье влияние было захватывающим.»

Глеб Ватагин вышел на пенсию в 1976 году, а умер 10 октября 1986 года, в Турине. Он был похоронен на кладбище Суперга недалеко от Турина, где был похоронен и его отец(7).

В начале очерка мы отметили, что литература, посвященная Глебу Ватагину на итальянском, португальском и английском языках довольно обширна. К сожалению, в том, что касается семьи героя нашего рассказа и его юношеских лет, часто приводятся непроверенные данные, гуляющие из одного источника в другой. Русская литература вторична, т.е. почти всегда опирается на переводы с английского и итальянского. Мы приложили специальные усилия, чтобы устранить неточности, ошибки и провалы в описаниях, используя архивные источники России, Украины и Италии. Нам помогали многие люди. Особенно отметим внучку Глеба, Лючию Ватагин (Lucia Wataghin).

Благодарности: Мы глубоко признательныХаруту Авакяну,Наталье Александер,Марко Ангинольфи, Леониду Дмитриевичу Блохинцеву, Александру Боттино, Лючие Ватагиной, Лучиано Виэйра Соуза да Силва, Наталии Деминой, Олегу Денисову, Паоло Гамбино, Иве Гургел, Людмиле Ильиной, Кароле Добрикайте Кинеллато, Канчан Прадипкумар Кхемчамдани, Светлане Мамошиной, Евгению Марковичу Левину, Грачья Марукяну, Галине Медведевой, Михаилу Осипенко, Леониду Андреевичу Плескачевскому, Джилю Понтекорво, Кристину Пранди, Энрико Предацци, Джильберто Рамальхо, Евгению Строковскому, Альберто Мартинец Торрeс, Джиорджио Торрири, Ашоту Чилингаряну и Анастасии Форсиловой за помощь в работе над этим эссе.

Авторы статьи:

Игорь Страковский — экспериментатор в области фундаментальной ядерной и физики частиц. Защитил диссертацию в Петербургском институте ядерной физики (ПИЯФ) в 1984 году и работал научным сотрудником ПИЯФ до переезда в Вирджинию (США) в 1992 году, где он влился в кафедру физики в Политехническом институте и университете Вирджинии. С 1997 г. сотрудник университета Джорджа Вашингтона (Washington, DC). С 2009 профессор-исследователь. С 2022 года он также является Почётным научным сотрудником факультета физики и астрономии университета Глазго, Великобритания, приглашённым исследователем в группах TRIUMF (Канада), MAX-lab (Швеция), Jülich FZ и университете Майнца (Германия), BNL и JLab (США), RCNP университета Осаки (Япония). В настоящее время его основная экспериментальная деятельность сосредоточена в лаборатории имени Джефферсона (Jefferson Lab), в частности в проекте KLF, где он является со-руководителем. Основная цель этого проекта — понимание процессов, происходивших при формировании Вселенной в течение нескольких микросекунд после Большого взрыва. Параллельно участвует в международных коллаборациях в США, Германии и Японии.

Игорь Страковский — автор более 350 научных статей, опубликованных в основных физических журналах. (Со)автор и Редактор книг «Семьдесят пять лет пионам» и «Современная физика мюонов: избранные вопросы». Является лауреатом региональной премии и одним из 15 национальных финалистов премии Inspire Integrity Awards 2008 года Национального общества университетских учёных США.

Михаил Шифман — родился в 1949 году в Риге в семье инженера-строителя. Окончил МФТИ (г. Долгопрудный, Московская обл.) в 1972 году, и аспирантуру ИТЭФ (Москва) в 1975 году. Диссертацию по специальности «Теоретическая и математическая физика» защитил в 1976 году. С 1975 по 1990 гг. — сотрудник теоретического отдела ИТЭФ в Москве. С 1990 г. по настоящее время профессор в Институте теоретической физики им. Уильяма Файна в университете Миннесоты, США. Основные работы посвящены квантовой хромодинамике и суперсимметричным теориям поля в сильной связи. Один из авторов так наз. «пингвинного механизма» а также теории невидимого аксиона.

Михаил Шифман — член Американской академии наук, лауреат премии Померанчука (2013), премии и медали Дирака (2016) и ряда других международных премий по теоретической физике, Regents Professor at the University of Minnesota. Автор около 400 научных статей, трех учебников по теоретической физике и нескольких книг по истории физики и математики в СССР, в частности, «Вы только что завалили экзамен по математике, товарищ Эйнштейн» (2005),  «Феликс Березин: Жизнь и смерть создателя суперматематики» (2007) и «Физика в сумасшедшем мире» (2015). 

Примечания

(1) Игорь Страковский, Михаил Шифман, Забытые Имена России Георгий Михайлович Волков (1914-2000), Семь Искусств, Октябрь-Ноябрь-Декабрь (2025): https://7i.7iskusstv.com/y2025/nomer10/mashifman/, https://7i.7iskusstv.com/y2025/nomer11/mashifman/, https://7i.7iskusstv.com/y2025/nomer12/mashifman/

(2) Этот протонный ускоритель на энергию 70 ГэВ был запущен в 1967 году в Институте физики высоких энергий в Протвино близ Серпухова. В то время и на протяжении нескольких лет он был самым мощным в мире; сейчас безнадежно устарел.

(3) Amit Hagar, Squaring the circle: Gleb Wataghin and the prehistory of quantum gravity, Studies in History and Philosophy of Modern Physics 46, 217 (2014).

(4) М. P. Bronshtein, Quantentheorie schwacher Gravitationsfelder, Physikalische Zeitschrift der Sowjetunion, 9, 140 (1936) (английский пер. General Relativity and Gravitation, 44, 267 (2012)). В этой работе Бронштейн 1) рассмотрел гравитацию как поле, подобное электромагнитному, и попытался провести её квантование; 2) ввел кванты гравитационного поля – гравитоны (задолго до появления этого термина в широком употреблении); 3) впервые ясно показал, что на масштабе порядка планковской длины требуется радикально новая теория; 4) пришёл к выводу, что классическое представление об обычном пространственно-временном фоне должно перестать работать при больших плотностях энергии – по сути, предвосхитив идеи современной квантовой гравитации. Трагическая судьба: Бронштейн был расстрелян НКВД в 1938 году.

(5) Укр. Бірзула, Ананьевского района Херсонської губерниi; ныне Подольск (Подільськ) Одесской обл., Украина; примерно в 150 км от Черного моря. Село Бирзула так называлось до 1935 года, затем стало городом Котовском, а с 2016 года – это город Подольск (Украина).

(6) Лючия Ватагина, частное сообщение ИС, декабрь 2025 – январь 2026 года. Лючия Ватагина (Lucia Wataghin) – дочь Андреа и внучка Глебa, профессор кафедры итальянской литературы, Faculdade de Filosofia, Letras e Ciências Humanas da Universidade de São Paulo, Университет Сан-Паулу, https://dlm.fflch.usp.br/node/2558 .  Мы чрезвычайно благодарны ей за предоставленную информацию о семье Ватагиных, которая недоступна в литературе.

(7) Кладбище Суперга (Cimitero di Superga), часть Монументального кладбища Турина. Российский некрополь в Италии, Генеалогический форум ВГД,  https://forum.vgd.ru/post/341/99948/p2990638.htm .

(8) Российская национальная библиотека, «Сенатские ведомости. 1809–1917», 1891, выпуск №27, «Опредѣляется въ службу: окончившій курсъ наукъ въ Институтѣ инженеровъ путей сообщенія Императора Александра I, гражданский инженеръ Василій Ватагинъ […] въ общество Юго-западныхъ желѣзныхъ дорогъ.» Далее цитируется как РНБ-СВ.

(9) Наталия Демина, частное сообщение МШ, ноябрь 2025 года.

(10) РНБ-СВ, 1896, выпуск №3. Один из участков, на котором работал Владимир Иванович Ватагин, был расположен несколько западнее Нежина на железнодорожной ветке ЮЗЖД Киев-Нежин-Конотоп.

(11) Киевлянин №186 від 08.07.1902, сторінка 2: «Много хлопотъ причинилъ ливень Юго-Западнымъ жел. дорогамъ. Тотчасъ по прекращеніи ливня стало извѣстно, что на 6-верстномъ протяженіи отъ Кіева I до Кіева II образовались поврежденія желѣзнодорожнаго пути. Для осмотра поврежденій на мѣсто прибыли помощникъ начальника службы пути А. А. Абрагамсонъ и начальникъ участка В. И. Ватагинъ.»

(12) РНБ-СВ, 1910, выпуск №50.

(13) РНБ-СВ, 1912, выпуск №94.

(15) В церковной записи о рождении старшего брата Глеба Иоанна (Ивана) Ватагина,которую для нас разыскала Людмила Ильина(16), статский советник Александр Львович Гуляницкий фигурирует как крестный отец. Кроме того, в статье Натальи Дрыгиной «Структура, функции и штат Астраханской губернаторской канцелярии во второй половине XIX – начале XX веке» читаем: «В распоряжение Астраханского губернатора для содействия в развитии ссудо-сберегательных товариществ был введен чиновник министерства финансов надворный советник Александр Львович Гуляницкий.» В 1878 году он был надворным советником, а к 1880 вырос до статского. Статью Дрыгиной см. на сайте https://moluch.ru/archive/10/763.

(16) Людмила Ильина, частное сообщение ИС, декабрь 2025 – январь 2026 года, Изыскания в архивах:

Метрическая Книга, данная из Черниговской Духовной Консистории причту Рождество-Богородичной Церкви села Рудни Остерскаго уезда на 1890 год:

Рожден: 20 марта, Крещен: 6 апреля Иоанн.

Отец: Инженер путей сообщений, Личный почётный гражданин, Василий Иванович Ватагин.

Мать: Законная его жена Евгения Александрова.

Оба православного вероисповедания.

Священник: Петр Радкевич и Псаломщикъ: Евфимъ Шленчакъ.

Крёстный отец: Статский Советник Александр Львович Гуляницкий и Иоанн Дмитриевич Колычев, инженер путей сообщений.

Крёстная мать; Татьяна Николаева Ватагина, жена почётного гражданина.

Метрическая Книга, данная из Киево-Златоустовской Церкви на 1891 год:

Рожден: 2 июля, Крещен: 7 августа Александр.

Отец: Инженер путей сообщений Василий Ивановъ Ватагин.

Мать: Евгения Александрова.

Оба православные.

Протоирей: Николай Успенский и Дiаконъ: Никифоръ Левитский.

Крёстный отец: Архангельский губернии Онежского уезда крестьянин Иван Андреев Ватагинъ.

Крёстная мать: жена действительного статского советника Дария Викентиева Депнеръ.

Метрическая Книга, из Успенской церкви станции Бирзулы Ананьевского уезда Херсонской Духовной Консистории на 1899 год:

Рождены: 3 ноября, Крещены: 14 декабря Глебъ и Татьяна (близнецы).

Отец: Потомственный дворянин, инженер путей сообщений, Василий Иоанновъ Ватагинъ.

Мать: Законная жена его Евгенiя Александрова.

Оба православные.

Священник: Михаил Пашковский

У Глеба:

Крёстный отец: Потомственный дворянин, инженер путей сообщений, Романъ Владимиров Шельтингъ.

Крёстная мать: Потомственная дворянка, жена статского советника Виктора Акацитова Елизавета Михайлова.

У Татьяны:

Крёстный отец: Потомственный дворянин, инженер-технолог Сергiй Никифоровъ Черкунов.

Крёстная мать: Потомственная дворянка, Екатерина Владимирова Колобова.

Первый документ, приведенный выше, представляет для нас некоторую загадку, поскольку в нем в строке Крестный отец приведены два имени. Мы обратились за объяснением в информационный отдел Русской православной церкви (РПЦ) в Москве. Вот, что нам ответили из редакции  официального портала Русской Православной Церкви: «Восприемник может быть только один – мужчина для крещаемого лица мужского пола или женщина для лица женского пола. Наличие второго крестного (женщины для лица мужского пола или мужчины для лица женского пола) является благочестивой традицией. Два мужчины крестных быть не могут. Участие в крещении нескольких восприемников и восприемниц […], является злоупотреблением.»

Однако при этом известно, что крестными родителями последнего российского императора Николая II, крещенного 1 июня (20 мая по старому стилю) 1868 года в церкви Воскресения Словущего Большого Царскосельского дворца, были: 

Александр II — его дед по отцовской линии, правящий на тот момент император Всероссийский;

Луиза Гессен-Кассельская — его бабушка по материнской линии, королева Дании (жена короля Кристиана IX);

Фредерик (будущий Фредерик VIII) — его дядя по материнской линии, кронпринц Датский;

Елена Павловна — его двоюродная прабабушка (вдова великого князя Михаила Павловича). 

Александр II и великая княгиня Елена Павловна подносили младенца к купели.

(17) Архив Аугусто Оккиалини. Письмо Глеба Ватагина Аугусто Оккиалини, около 1938 года. Док. 244. см. Luciana Vieira Souza da Silva, Bruno Bontempi Jr., «Gleb Vassilievich Wataghin: Physics, University and Politics in Brazil», RUDN Journal of Russian History, 19, 965 (2020).

(18) Gleb Wataghin, Два интервью, «Gleb Wataghin (depoimento, 1975) (Rio de Janeiro, CPDOC, 2010), 24; can be downloaded from the cite https://archive.org/details/gleb-wahagin  Далее будет упоминаться как [ИГВ1975].

(19) Среди самых известных воспитанников гимназии – писатели Михаил Булгаков и Константин Паустовский, художник Николай Ге, скульптор Пармен Забелло, экономист Николай Бунге, историк литературы Николай Стороженко, нарком просвещения Анатолий Луначарский, политик Александр Шульгин, историк Михаил Ростовцев, певец Александр Вертинский и т. д. В одном классе с ГВВ учился младший брат Михаила Булгакова, Иван Булгаков (1899–1969). Окончить гимназию он не успел из-за гражданской войны, вступил в Белую армию. Летом 1920 года он покинул Россию через Крым в составе армии Врангеля. В 1922 году, в Болгарии стал профессиональным футболистом. С 1930 года в Париже, работал в оркестре русских народных инструментов. См. выше выдержки из дневника Д. И. Блохинцева (62).  Выпускник гимназии Дмитрий Богров (анархист-террорист, секретный сотрудник Охранного отделения) 11 сентября 1911 года смертельно ранил премьер-министра Петра Аркадьевича Столыпина в городском театре Киева.

(20) Сейчас это Киевский Национальный университет имени Тараса Шевченко.

(21) Отрывок из «Интернационала»

«… Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим…»

(22) Окончательно советская власть в Киеве установилась в июне 1920 года.

(23) Туллио Редже (1931–2014) известен как создатель теории полюсов Редже, сыгравшей большую роль в 1960х и начале1970х годов. Из нее выросла теория струн.  ГВВ и Марио Верде (Mario Verde (1920–1983)) были научными руководителями диссертационной работы Редже, которую он защитил в 1952 году. Докторскую диссертацию под руководством Роберта Маршака Редже защитил в 1957 году.

(24) Татьяна Павловна Павлова (урождённая Зейтман (1890–1975)) – русская и итальянская актриса и театральный режиссёр. Родилась в Екатеринославе Российской империи. До 1919 года снималась в кино и выступала на сценах Москвы и Петербурга. В 1919 году эмигрировала: сначала в Париж, затем переехала в Италию, в Рим, а затем в Турин, где организовала собственную театральную труппу.

(25) Primo Levi, Tullio Regge, Dialogo (Milan: Arnoldo Mondadori Editore, 1994), 27–28.

(26) Gleb Wataghin, [ИГВ1975],см. RUDN Journal of Russian History, 19, 965 (2020).                       

(27) Карола Добрикайте Кинеллато, частное сообщение ИС, ноябрь 2025 года. Carola Dobrigkeit Chinellato (родилась в 1952), профессор физики Университета Сан-Паулу. Она закончила и магистратуру, и докторантуру в Институте им. Глеба Ватагина Университета Кампинас. Сезар Латтес был ее ментором. Карола была одним из организаторов школ Глеба Ватагина по феноменологии при высоких энергиях, 1990-2000 гг.

(28) Фотография сделана во время экскурсии участников конференции в виллу д’Эсте – одну из достопримечательностей города Комо, которую обычно показывали главам правительств. Поразительно, что архив AIP неправильно идентифицировал запечатленных на фотографии участников. Вот, что говорит официальная подпись AIP: Leon Brillouin, Marcelle Brillouin, Gian Carlo Vallauri, Gleb Wataghin, Samuel Goudsmit, Enrico Fermi and his wife. Мы можем ручаться, что ни Энрико Ферми ни его жены Лауры на этом фото нет. Также маловероятно, что на эту фотографию мог попасть Samuel Goudsmit. Congresso internazionale dei fisici в Комо проходила с 11 по 27 сентября 1927 года. Известно, что Samuel Goudsmit прибыл в университет Мичигана в сентябре того же года. Путешествие на пароходе из Европы в США занимало больше недели. При этом, Глеб Ватагин идентифицирован верно.

(29) ИВГ1975], цитируется по Simon Schwartzman, A Space for Science – The Development of the Scientific Community in Brazil, (The Pennsylvania State University Press, 1991) Chapter 6.

(30) Из материалов архива Туринского Университета следует, что Андреа Ватагин (также известный как Ватагиньо) официально запросил зачисление в докторантуру по физике в Университет Сан-Паулу (УСП) под руководством Оскара Салы (Oskar Sala) (28). Oн получил образование по физике в УСП. Участвовал в группе, сформированной Оккиалини для исследований космических лучей с использованием камер Вильсона. Также принимал участие в экспериментах по обнаружению космических лучей на больших высотах в Морокохе (Перу) и Чакальтайе (Боливия). В 1950-е годы Андреа Ватагин поддержал приглашение в Бразилию Дэвида Бома (David Bohm (1917–1992); есть ли в квантовой физике человек, не знающий эффект Бома-Ааронова?) Позднее Андреа переехал в Бристоль (Великобритания), где продолжал исследования с использованием ядерных эмульсий. В 1964 году опубликовал в журнале Nuovo Cimento статью под названием «Когерентное образование пионов высокоэнергетическими пионами на сложных ядрах», эксперименты по которой проводились при поддержке CERN. В 1968 году он опубликовал в университете Генуи статью «О влиянии поперечного импульса огненных шаров на угловое распределение рождающихся частиц в высокоэнергетических столкновениях», http://acervo.if.usp.br/bio11 .

(31) Владимир Ватагин получил докторскую степень в Туринском университете, но не известно в каком году (по-видимому, до 1958 года) (28).

(32) Inspire HEP https://inspirehep.net/.

(33) D.N. Schwartz, The Last Man Who Knew Everything. (Basic Books, New York, 2017), p.79; https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Fisici_italiani.jpg

(34) М. Шифман, «Рукопись, которой не было: Евгения Каннегисер – леди Пайерлс» (Москва, Время, 2020).

(35) G. Wataghin, [ИГВ1975],цитируется по Ildeu de Castro Moreira, «Fermi’s trip to Brazil in 1934 and his interviews and conferences,’’ Revista Brasileira de Ensino de Física, Сент. 2024 года.          

(36) Armando de Sales Oliveira (1887–1945) был губернатором штата Сан-Паулу с 1933 по 1936 год.

(37) Глеб Ватагин очевидно понимал, насколько шатко было его положение в фашистской Италии и заранее опасался (беспочвенных) обвинений в еврейском происхождении. В уже цитированном письме Джузеппе Оккиалини он писал (см. 17)): «Мой отец, который прожил в [эмиграции] в Турине 10 лет и был там хорошо известен, в России был инженером и занимал важные государственные должности (в качестве директора Юго-Западных российских железных дорог). От бабушек и дедушек, а также прабабушек и прадедушек я знаю, что моё происхождение было арийским с 1812 года. Поэтому я не еврей! Арийское происхождение моей жены также легко установить: она из Асти, родилась в Момберчелли-д’Асти, католичка, как её родители и дедушки с бабушками.» Православное происхождение родителей Глеба подтверждается церковными записями(16).

(38) Heraclio Travers, Alexandre Bagdonas, and Antonio Videira, “Transnationalism as Scientific Identity: Gleb Wataghin and Brazilian Physics, 1934–1949,” Historical Studies in the Natural Sciences, 50, 248 (2020).

(39) Ближе к 1938 году застрявшие в Германии евреи, согласились бы поехать куда угодно, но было уже поздно.

(40) Цитируется по статье внучки ГВВ (дочери Андреа) Lucia Wataghin, “Sundação da faculdade de filosofia, ciências e letras dá universidade de São Paulo: a contribuição dos professores italianos,’’ Rev. Inst. Est. Bras., SP, 34, 151 (1992).

(41) Вопрос о предельной (минимальной) длине в пространстве тогда был одним из центральных в квантовой теории поля в связи с перенормировками. Ватагин сделал несколько работ на эту тему. Интересно, что одну из статей Ватагина процитировал Фейнман, R. Feynman “Relativistic Cut-off for Quantum Electrodynamics,” Physical Review, 74, 1430 (1948). Вскоре после Второй мировой войны Ричард Фейнман решил проблему перенормировок.

(42) Во время коллоквиума в Питтсбурге Фриман Дайсон упомянул бразильское похождение Ватагина, когда в невероятных условиях, в месте, где не было традиции преподавания и исследований физики, опубликованные им бразильские статьи начали появляться в журнале Physical Review в течение нескольких лет.», См. Neldson Marcolin, «Uma Aventura Brasileira,’’ April 2022. Нам не удалось найти прямую ссылку на Дайсона. Иногда в этой связи упоминают по-видимому неопубликованный текст «The Importance of Being Irrelevant».

(43) Строго говоря, это утверждение не совсем верно. Во время войны, в 1943 году, в советской Армении была создана высокогорная станция космических лучей под руководством братьев Артема Алиханяна (1908–1978) и Абрама Алиханова (1904–1970) (на горе Арагац), при Ереванском физическом институте. Она работает и поныне как Космическая Станция Арагац (Aragats Cosmic Ray Station). С Артемом Алиханяном Ватагин связался после 1955 года. (72)

(44) Luciana Vieira Souza da Silva, The Gleb Wataghin’s Archive at the University of Turin, Rivista di Storia dell’Università di Torino, XIII.1 2024 Saggi e Studi, pp. 95-128.

(45) IEB-USP Archive. Letter from Gleb Wataghin to Fernando de Azevedo, 08/28/1942. Fundo Fernando de Azevedo, FA-CP-Cx34, 13. Original in Portuguese; цитируется по статье Luciana Vieira Souza da Silva, Bruno Bontempi Jr, см.¹⁷, стр. 970.

(46) См. статью Luciana Vieira Souza da Silva, Bruno Bontempi Jr, цитированную в (18). О Бразилии 1940-42 гг. мы рекомендуем посмотреть бразильский минисериал «Passport to Freedom», directors Jaime Monjardim, Seani Soares (2021).

(47) Родителей Марио Шенберга звали Соломон Шенберг (Шлойме Шеймберг) (1885–1953) и Фанни Мусий (1893–1980). Оба родились в Украине. В послужном списке Шенберга были наука, искусство… не хватало только политики, чтобы считаться настоящим человеком эпохи Возрождения. В 1946 году Шенберг был избран депутатом штата Сан-Паулу от Бразильской коммунистической партии. Он голосовал за статью Конституции, в которой закреплено, что не менее 0,5% налоговых поступлений штата должно направляться в фонд поддержки исследований. Спустя годы этот фонд стал называться FAPESP – на сегодняшний день один из основных фондов финансирования научных исследований в Бразилии.

(48) G. Gamow, M. Schenberg, The Possible Role of Neutrinos in Stellar Evolution, Physical Review, 59, 539 (1941); Neutrino Theory of Stellar Collapse, Physical Review, 58, 1117 (1940).

(49) Марина Мосейкинав статье «Отец бразильской ядерной физики» (Родина, 10, 16 (2013)) приводит воспоминание советского дипломата: «Как сообщал прибывший в  1945 году в Бразилию в качестве советского посла Яков Захарович Суриц (1882–1952), [Ошибка М. Мосейкиной: Яков Захарович Суриц был послом в Бразилии в 1946-1947 гг. — авторы] среди трёх тысяч писем эмигрантов, связанных с ходатайствами о приёме в советское гражданство, которые пришлось разбирать при вступлении в должность, им было обнаружено и письмо профессора Ватагина. В нём известный учёный в годы войны предлагал свои услуги советскому руководству, обращаясь за разрешением на обратный въезд в страну. Но из-за отсутствия дипломатических отношений с Бразилией в то время, а также в результате плохо налаженной связи письмо ‘наряду с тысячами других, так и не удостоилось ответа’».

Утверждение о том, что Ватагин обращался за разрешением на въезд в СССР, гуляет по литературе со ссылкой М. Мосейкину, а иногда без всякой ссылки. Относиться к нему нужно с большой осторожностью. Сам автор, Марина Мосейкина, получила информацию о воспоминаниях Сурица, по-видимому, из третьих рук – неизвестно когда. Никакого документального подтверждения в ее статье нет. Можно ли доверять этой информации – тоже непонятно. Суриц был профессиональным советским дипломатом, которые, как говорит история, правдивостью не отличаются (ср. с пресловутым Андреем Громыко или современным Сергеем Лавровым).  Крайне маловероятно, что в 1946 Сурицу было знакомо имя «Ватагин», поскольку в то время оно было малоизвестно в научных кругах, не говоря уже о широкой общественности. С профессиональной точки зрения трудно представить, чтобы Ватагин на пике своей научной карьеры решил бросить все текущие проекты и вернуться в Советский Союз, оставив свою большую семью в нацистской Европе во время войны.

Еще одно соображение. Глеб Ватагин многократно встречался и был близок с Георгием Гамовым, покинувшим СССР в 1933 году. Гамов прекрасно знал, что там происходило в начале 1930х и во время Большого террора. Не стоит и говорить, что ГВВ был осведомлен об отношении Гамова к вопросу о возвращении.

В публикации «Fisica all’Universit`a di Torino:1720 – 1980’’ Витторио Альфаро пишет:(72) «Закаленный жизненными превратностями, Ватагин чувствовал политическую нестабильность за версту. Однажды он сказал мне: ‘Знаешь, я сбежал от русской революции, фашизма и войны, и ты хочешь, чтобы я боялся этих людей?’ Это была зима 1968-69 годов».

[По-видимому, он имел в виду разгром Пражской весны после вторжения Советской армии].

(50) Departamento de Ordem Social – политическая полиция, просуществовавшая до 1945 года.

(51) См. статью Luciana Vieira Souza da Silva, Bruno Bontempi Jr., цитируемую в (18). Этот отчет до смешного неадекватен: факты переплетаются с выдумкой. Ватагин никогда публично не говорил о своих политических убеждениях. В одном из интервью [ИГВ1975] Ватагин прокомментировал: «Я, считая себя социалистом, лично очень поддерживал революцию. Некоторые проявления насилия меня беспокоили. Насилие не обязательно, поскольку значительная часть населения поддерживает революцию. Тем не менее, очень сложно судить и оценивать движения больших масс.»

(52) APESP/DEOPS. Report of the Specialized Police Department of Social Order. Record 50-K-104, doc. 731. Original in Portuguese.

(53) Институт физики имени Глеба Ватагина – ведущий центр научных исследований и образования в области физики в Бразилии и Латинской Америке в целом. Среди наиболее значимых его достижений можно отметить: 

Новаторские исследования в области космических лучей и физики элементарных частиц: Институт сыграл ключевую роль в углублении понимания космических лучей и субатомных частиц, в сотрудничестве с международными исследовательскими центрами.

Вклад в физику конденсированного состояния: Важные открытия в области сверхпроводимости, магнетизма и квантовых материалов, раздвинули границы физики конденсированного состояния.

Квантовая оптика и фотоника: Исследования Института привели к прорывным результатам в области квантовой связи, лазерной физики и фотонных технологий.

Ядерная физика и физика высоких энергий: Вклад института в исследования ядерной физики, включая разработку ускорителей частиц и детекторов, был отмечен ЦЕРН– ведущей в мире лабораторией в этой области.

(54) Gleb Wataghin, Electromagnetismo é Optica, (Editora Universidade de Campinas, 1974).

(55) Фотографии из фотоархива ОИЯИ: http://photo.jinr.ru/.

(56) Сержио Фубини (Sergio Fubini (1928–2005)) родился в еврейской семье. В 1938 году его семья вынужденно бежала из Италии в Швейцарию. После окончания Второй мировой войны он вернулся в родной Турин и поступил в Туринский лицей, где изучал физику. В 1950 году окончил его с отличием. После этого он работал в различных итальянских университетах до 1968 года, когда он стал лауреатом премии Дэнни Хайнемана по математической физике «за разработку соотношений суперсходимости и их применение к фундаментальным проблемам физики элементарных частиц». Последующие пять лет он провел в качестве приглашенного профессора Массачусетского Технологического Института (МТИ). Фубини вернулся в Европу в 1973 году и был принят в теоретический отдел ЦЕРН – самая престижная теоретическая лаборатория в Европе. С 1971 по 1980 год он был членом консультативного совета ЦЕРН и, одновременно, одним из самых уважаемых сотрудников теоротдела. Он сыграл важную роль в планировании Большого электрон-позитронного коллайдера (LEP), а также в обсуждениях строительства ближневосточного синхротрона SESAME в Иордании. Габриеле Венециано (Gabriele Veneziano), выдающийся физик современности, считал Фубини своим «настоящим ментором». Их сотрудничество в МТИ сыграло решающую роль в развитии теории струн, приведя к появлению таких фундаментальных концепций, как вершинный оператор Фубини-Венециано.

(57) Энрико Предацци (Enrico Predazzi), частное сообщение ИС, январь 2026 года.

(57) G. Wataghin, «Recent research on cosmic radiation in the Soviet Union,’’ Supplemental Il Nuovo Cimento, 10, Serie IX, 489 (1953). В этом обзоре нет упоминаний космической станции «Арагац». Обзор Ватагина основывался на материалах Конференции по космическим лучам, прошедшей в Москве в июне 1952 года, опубликованных в журнале Известия Академии наук СССР, серия физическая, том 17, выпуск 1, 1953.

(58) Luciana Vieira Souza da Silva, “National Individuals and International Unions: Gleb Wataghin’s Experience with IUPAP (1951–1959).” In Globalizing Physics: One Hundred Years of the International Union of Pure and Applied Physics, eds. Roberto Lalli and Jaume Navarro, 273–287 (Oxford: Oxford University Press, 2024).

(59) Молодые читатели возможно даже и не знают, что такое «хрущевская оттепель». Название произошло от повести Ильи Эренбурга (1891–1967) «Оттепель» (опубликованной в 1954 году) и стало знаковым, обозначая исторический период десталинизации и надежд на перемены к лучшему в жизни СССР. Ее (повесть) много критиковали с разных сторон. В литературном смысле она безусловно слабая. От сотен других «советских производственных романов», вышедших в 1934–1954 годах, ее отличало отсутствие Сталина. Впервые после 1934 года его имя не появилось в книге ни разу. Для 1954 года это было героическим поступком. Почему «Оттепель», а не «Весна», спрашивали другие. Вот тут Эренбург оказался провидцем. Две оттепели и вдруг – снова морозная зима, 70 лет спустя.

(60) 9th International Annual Conference on High Energy Physics (ICHEP59), известная среди физиков как «Рочестерская конференция» в честь Рочестера, США, где была проведена первая из этой серии. Проводится раз в два года. https://inspirehep.net/conferences/1280968?ui-citation-summary=true.

(61) Галина Борисовна Медведева. Частное сообщение МШ, ноябрь 2025 года. Галина – дочь Бориса Валентиновича Медведева.

(62) Д. И. Блохинцев, Дневники, 1955-1975, Под обшей редакцией Т. Д. Блохинцевой, (ОИЯИ, Дубна, 2022). Политические оценки Блохинцева надо воспринимать с осторожностью, учитывая, что он был правоверным коммунистом и строго придерживался партийной линии.

(63) М. А. Марков, Избранные труды. Том 2. Гравитация и космология, публицистические статьи, воспоминания о физиках, автобиографические заметки, приложения. (Москва: Наука, 2001). 

(64) Дата не верна. Правильная дата 1959 год, см. выше.

(65) M. Shifman, Facebook post of November 9, 2025.

(66) Математический институт АН СССР им. В. А. Стеклова.

(67) Е. Л. Рябова, Этносоциум и межнациональная культура, Москва, 77, 186 (2014).

(68) Бруно Понтекорво (1913–1993) был итальянским физиком-ядерщиком и одним из ранних ассистентов Энрико Ферми. В 1934 году он участвовал в знаменитых экспериментах Ферми с медленными нейтронами, которые проложили путь к открытию ядерного деления. Будучи евреем, Понтекорво бежал из фашистской Италии в 1936 году и поселился в Париже, где работал под руководством Ирэн и Фредерика Жолио-Кюри. Когда во время Второй мировой войны немецкая армия приблизилась к Парижу, он покинул город на велосипеде и в итоге добрался до Талсы в Оклахоме, США, где применял методы ядерной физики в геологоразведке. В 1943 году Понтекорво присоединился к британскому проекту Tube Alloys в Монреальской лаборатории в Канаде, которая вскоре была интегрирован в Манхэттенский проект. В 1949 году он переехал в Великобританию и работал в Атомном исследовательском центре (AERE) в Харуэлле. К тому времени он уже сотрудничал с советской разведкой, слепо веря в коммунизм как светлое будущее всего человечества. В 1950 году, опасаясь неизбежного ареста британскими властями по обвинению в шпионаже, Понтекорво с семьей внезапно исчезли и через некоторое время всплыли в Советском Союзе. Там профессору (так безымянно было предписано его называть всем, кто имел с ним контакты) предложили работу в Объединённом институте ядерных исследований (ОИЯИ) в Дубне. Нейтрино, предсказанные Паули в 1930 году, были экспериментально обнаружены в 1956. Уже в 1957 году Понтекорво опубликовал революционную работу «Мезоний и анти-мезоний», ЖЭТФ, 33, 549 (1957), в которой предсказал, что нейтрино и антинейтрино могут превращаться друг в друга. Таким образом, он – первым в мире – погрузился в изучение нейтринных осцилляций. Осцилляции нейтрино были подтверждены экспериментом 41 год спустя, в 1998 году, уже после смерти Понтекорво. Так основоположник теории осцилляций нейтрино посадил себя в «золотую клетку» своими собственными руками (см. Франсуа Легар, Сказки о золотой клетке (ОИЯИ, Дубна, 1997); https://museum.jinr.ru/ru/news/85.htm).

(69) La Commemorazione di Gleb Wataghin, letta da Tullio Regge il 18 gennaio 1989, si riferisce all’omaggio fatto al fisico teorico Gleb Wataghin (deceduto nel 1986) dall’Accademia delle Scienze di Torino, dove Regge, altro illustre fisico, ne rievocò l’opera e la figura, come testimonia l’archivio dell’Accademia. 

(70) Freeman Dyson. “George Green and physics,” Physics World, 68, 33 (1993).

 (71) Gleb Wataghin, “On the formation of chemical elements inside the stars,” Physical Review, 73, 79 (1948).

(72) Vittorio de Alfaro, Fisica all’Universit`a di Torino:1720–1980, in the volume “La Facoltà di Scienze Matematiche, Fisiche e    Naturali dell’Università di Torino, 1848–1980”, Ed. by C.S. Roero (Deputazione Subalpina di Storia Patria, Torino, 1999). Italian version. Abbreviated English version.

(73) Помимо научных докладов, эта конференция примечательна тем, что она положила начало дружеской связи между Ватагиным и Гамовым. После знаменитой работы Гамова о радио-активном распаде ядер Г. Маркони, организатор конференции (“Reale Accademia d’Italia, Convegno di fisica nucleare, Roma), пригласил его сделать основной доклад на тему «Квантовая теория структуры ядер». Гамов подготовил доклад, но разрешения на выезд из СССР ему не дали. Доклад Гамова в Риме зачитал его друг (и будущий нобелевский лауреат) Макс Дельбрюк. В поддержку Гамова участники конференции послали ему в Ленинград открытку, которую Гамов хранил всю жизнь. Ее подписали Бор, Гейзенберг, Мария Кюри, Лизе Майтнер, Зоммерфельд, Бриллюэн, Комптон, и другие. Среди «других» выделялась подпись «Ватагинъ» – кириллицей(74). После Римской конференции 1931 г. Гамов решил покинуть СССР. Уже летом 1932 года, во время отпуска в Крыму, Гамов с женой пытались доплыть на байдарке до турецкого побережья, но безуспешно. Историю Гамова лучше прослушать из первых рук. Она приведена в интервью, даннoм Гамовым 25 и 26 апреля 1968 года Чарлзу Вейнеру (AIP).

(74) Allesandro Bottino, Cristina Favero,“I Never Call It Big Bang: George Gamow” (World Scientific, 2022).

(75) Частное письмо из Архива Владимира Ватагина, см. (74)