Недавний выпуск подкаста Ильи Колмановского «Голый землекоп», посвященный участию известного биолога Константина Северинова в масштабном российском генетическом проекте, вызвал оживленную дискуссию о роли ученых в современной России. Где проходит граница между служением науке и сотрудничеством с государством, ведущим войну? Профессор биомедицинской инженерии и медицины Северо-Западного университета США Игорь Ефимов в колонке для T-invariant размышляет об ответственности исследователей, обращаясь в том числе к истории немецкой науки при нацизме.
ДРУГАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Между наукой и государством: почему ученые остаются в России
Можно ли продолжать заниматься наукой в России, не становясь на службу государству? Старший научный сотрудник Института геохимии РАН Марина Попова, которая сама продолжает работать в стране, объясняет, почему крупные исследования невозможны без государственного финансирования, а для многих ученых отъезд означает отказ от работы, которой они посвятили годы.
Я люблю приезжать в уютный университетский Геттинген — один из ведущих научных центров Германии, где работают университет и несколько институтов Общества Макса Планка. На местном кладбище похоронены великие ученые, чьи имена вошли в школьные и университетские учебники по всему миру. Местные исследователи утверждают, что здесь покоится больше нобелевских лауреатов, чем где-либо еще на Земле. Есть даже Нобелевская аллея и карта могил, разбросанных по кладбищу.
Но есть и другая, гораздо большая часть кладбища: ряды ухоженных могил солдат вермахта, вернувшихся из СССР в гробах. Немцы заслуженно гордятся своей научной славой и бережно сохраняют могилы великих ученых. Они ухаживают и за могилами солдат, которые по приказу диктатора пытались покорить соседние страны.
Главные новости о жизни ученых во время войны, видео и инфографика — в телеграм-канале T-invariant. Подпишитесь, чтобы не пропустить.
Макс Планк провел в Геттингене последние годы жизни, уже после войны. Его дом на Меркельштрассе находится рядом с домом Вернера Гейзенберга. Оба физика олицетворяли вершину достижений немецкой науки 1920–1930-х годов. Оба остались работать в нацистской Германии, пытаясь защитить ее науку от разрушительной политики режима. Сын Планка Эрвин был казнен в январе 1945 года за участие в заговоре против Гитлера. Знаменитый отец не смог его спасти.
Для меня в этой истории особенно важно, что Гитлер так и не получил ядерную бомбу. Однако сам по себе этот итог еще не дает ответа на вопрос об ответственности ученых, работавших при нацизме.
В 1930-е годы Планк предсказывал, что на исправление вреда, нанесенного нацистами немецкой науке, уйдут два поколения. На мой взгляд, он недооценил масштаб катастрофы: Германия так и не вернула себе того исключительного положения в мировой науке, которое занимала до прихода Гитлера к власти. Сегодня она находится на третьем месте в Nature Index, после Китая и США, но на Нобелевской аллее Геттингена почти нет послевоенных лауреатов.
За двенадцать лет нацистской власти Германия потеряла многих выдающихся ученых и инженеров. Значительная часть эмигрантов обосновалась в США, укрепив американское научное и технологическое лидерство на десятилетия вперед. После войны США продолжили привлекать немецких специалистов — уже в рамках секретных государственных программ. Об одной из них подробно рассказывает Энни Джейкобсен в книге «Операция „Скрепка“».
РАНЕЕ В T-INVARIANT
«Служу преступному режиму!»: наука в Третьем рейхе
Ученые, создавшие будущее. Академическое сопротивление в нацистской Германии
На службе у диктатора
Путин грабит и разрушает Россию уже двадцать семь лет. Он, как и его предшественник Ельцин, нанес огромный урон российскому образованию и науке. Россия теперь не входит даже в первую двадцатку Nature Index: она занимает 24-е место — между Польшей и Финляндией. Вклад страны в мировую науку стал настолько мал, что, на мой взгляд, прекращение исследований в России едва ли изменило бы общую картину. Более или менее заметные результаты российских ученых, как правило, появляются в соавторстве с исследователями из стран — научных лидеров.
Удастся ли восстановить российскую науку и образование после падения диктатуры? Сегодня на это трудно надеяться. Войны, политические убийства, беззаконие, коррупция, аресты и цензура, ставшие привычными инструментами удержания власти, годами выталкивают ученых из страны.
В России остаются ученые мирового уровня. Есть и те, кто вернулся после успешной карьеры за рубежом, а затем поддержал власть и войну. Многие из оставшихся молчат, ссылаясь на теорию «малых дел» и необходимость готовить новое поколение исследователей. Их ученики не виноваты в том, что родились при диктатуре. Возможно, учителя надеются, что именно этим молодым людям предстоит строить новую Россию. Тех же, кто протестует, подвергают жестоким репрессиям. Страх становится действенным кляпом.
Но российскому диктатору и его спецслужбам нужны математики, химики и биологи — так же, как они были нужны Гитлеру и Сталину. Я знаком примерно с десятком ученых, в том числе выпускников МФТИ, которые после успешной карьеры на Западе вернулись в Россию. Они преподают в МФТИ, МГУ, Сколтехе и «Сириусе», ведут исследования в области физики, химии, биологии и вычислительной математики. Свою работу они, по-видимому, оправдывают тем, что учат молодых людей и приобщают их к международному научному сообществу. Некоторые их выпускники действительно работают в ведущих научных державах.
Но задумываются ли преподаватели о том, сколько их учеников-математиков будут рассчитывать траектории российских баллистических ракет, которыми обстреливают украинские города, школы и детские сады? Сколько учеников-химиков будут разрабатывать для спецслужб новые отравляющие вещества? Сколько биологов окажутся вовлечены в создание биологического оружия, а физиков — в поддержание ядерного арсенала и средств его доставки, на которых держится власть диктатора? Подготовка специалистов не освобождает от вопроса о том, кому и чему послужат их знания.
Энни Джейкобсен в книгах «Ядерная война: сценарий» и «Биологическая война: сценарий» описала возможные катастрофы, которые ученые и инженеры способны сделать реальностью.
В недавнем фильме, который я связываю с первой из этих книг, неизвестно откуда запущенная баллистическая ракета летит на Чикаго — город, где я живу. Разведка не может установить точку запуска. Россия отрицает свою причастность. Средства противоракетной обороны не справляются, и мир оказывается на пороге ядерной войны. Это страшный сценарий. Но угрозы ядерных ударов звучат и вне кино: российские руководители, от Путина до его бутафорного «заместителя» Медведева, регулярно пугают ими Европу и «коллективный Запад». Тем временем подготовка физиков и математиков для российского военного комплекса продолжается.
Во второй книге речь идет о продолжении российских разработок биологического оружия вопреки международному запрету. Рассказы советских перебежчиков напоминают, что научные достижения могут служить подготовке массового убийства. Недавние новости об утечке возбудителя чумы из лаборатории в Сибири и гибели по меньшей мере одного человека заставляют воспринимать подобные сценарии особенно остро. В книге источником вспышки становится новосибирский «Вектор». Для меня это разговор о сегодняшней ответственности биологов, а не только об истории холодной войны.
Департамент бессмертия
Путин хочет жить вечно — или хотя бы до ста пятидесяти лет, как он недавно обсуждал с китайским лидером. Подобные желания посещали многих правителей и олигархов. Сталин интересовался исследованиями Лины Штерн в области реанимации; возможно, это помогло ей выжить во время расправы над Еврейским антифашистским комитетом после Второй мировой войны.
Актуальные видео о науке во время войны, интервью, подкасты и стримы со знаменитыми учеными — на YouTube-канале T-invariant. Станьте нашим подписчиком!
Альфред Нобель искал среди европейских физиологов желающих за его деньги исследовать переливание крови от молодых собак старым: он надеялся на омоложение. Многие отказались, сочтя идею ненаучной. Иван Павлов согласился — ему нужны были средства на строительство лаборатории. Он провел опыты и честно сообщил об отрицательном результате. Лаборатория была построена, а работа, по существу, вышла далеко за пределы первоначального замысла: разработанный метод перекрестного кровообращения впоследствии нашел применение в кардиохирургии.
Путин поначалу доверил разговоры о долголетии сомнительным, на мой взгляд, «экспертам» — Михаилу Ковальчуку и собственной дочери. Мария Воронцова возглавила лабораторию долголетия в Сколково. Научные обещания в этой среде соседствуют с фантазиями о «боевых комарах» и «генетическом оружии». Между тем другие диктаторы и олигархи привлекают к исследованиям долголетия настоящих биологов, рассчитывая продлить свою жизнь и власть. Щедро финансируемые придворные институты способны соблазнить и заслуженных академических ученых.
Теперь Путин решил привлечь и настоящего ученого. Руководителем проекта по изучению российского генома стал Константин Северинов — известный биолог и популяризатор науки, один из вернувшихся в Россию после успешной карьеры в США. Российские Z-патриоты от науки тут же объявили его американским шпионом. Сайт Ратгерского университета, где он много лет работал параллельно с российскими проектами, сообщает о его выходе на пенсию в 2025 году.
В недавнем интервью подкасту «Голый землекоп» Северинов объяснял свое участие в проекте, находящемся под присмотром дочери Путина, возможностью удовлетворять научное любопытство за государственный счет, изучать геном россиян в рамках всемирного проекта по генотипированию одного процента населения Земли, делать большое дело и готовить кадры для мировой науки.
Я не знаю, многие ли сочтут это достаточным оправданием службы диктатору, который ежедневно бомбит Украину, угрожает ядерной войной, разрушает российскую науку и образование, выталкивает ученых из страны и отправляет несогласных в тюрьмы. Меня особенно тревожит другое: сможет ли проект, опекаемый властью, одержимой секретностью и страхом перед «генетическим оружием», вообще стать частью открытой мировой науки? Не будут ли генетические данные объявлены государственной тайной и спрятаны так же, как архивные дела людей, репрессированных советскими спецслужбами?
Между тем миллионы россиян, уехавших из страны, обживаются на Западе, пользуются местной медициной и могут стать участниками международных генетических исследований. Для изучения их геномов не требуется служить российскому диктатору.
И все же главный мой вопрос — о людях, которых готовит ученый. Очень хочется надеяться, что среди специалистов, воспитанных столь авторитетным биологом, нет и не будет разработчиков нового биологического оружия для диктатора, жаждущего бессмертия.