«Израиль создавался не для того, чтобы евреи бегали по бомбоубежищам». Как война перевернула мирную жизнь израильтян

В Израиле три меся­ца идет вой­на, какой не быва­ло преж­де. С момен­та обра­зо­ва­ния госу­дар­ства Израиль не знал столь­ко жертв сре­ди мир­ных жите­лей — более 1200 уби­тых, более 250 залож­ни­ков и десят­ки про­пав­ших без вести. Впервые 135 тысяч изра­иль­тян ока­за­лись бежен­ца­ми в сво­ей стране. Впервые армия вме­сте с при­зван­ны­ми резер­ви­ста­ми пре­вы­си­ла 500 тысяч. Впервые пой­ти в армию вызва­лись тыся­чи пред­ста­ви­те­лей орто­док­саль­ных рели­ги­оз­ных общин, кото­рые до сих пор в основ­ном избе­га­ли воен­ной служ­бы. 

Война ощу­ща­ет­ся по всей стране не толь­ко в виде регу­ляр­ных нале­тов, но и в повсе­днев­ной жиз­ни: в уни­вер­си­те­тах оста­но­ви­лись иссле­до­ва­ния и уче­ба (сту­ден­ты и пре­по­да­ва­те­ли на фрон­те), при­е­ма у вра­ча надо ждать пол­го­да (на фрон­те вра­чи нуж­нее), часть госор­га­нов не рабо­та­ет (сотруд­ни­ки вою­ют), мел­кий биз­нес, на кото­ром сто­ит Израиль, рас­те­рял кли­ен­тов (люди све­ли рас­хо­ды к мини­му­му). 

Данный мате­ри­ал — это репуб­ли­ка­ция тек­ста Ольги Орловой, глав­но­го редак­то­ра T-invariant, выло­жен­но­го на пор­та­ле «Важные исто­рии».

Университеты и школы. «На войну ушла треть студентов» 

В Израиле нет фик­си­ро­ван­ной даты нача­ла учеб­но­го года. Традиционно он начи­на­ет­ся в сере­дине октяб­ря после чере­ды длин­ных празд­ни­ков, послед­ний из кото­рых — Симхат-Тора. В 2023 году этот день при­шел­ся на 7 октяб­ря. Как толь­ко новост­ные кана­лы сооб­щи­ли о том, что про­изо­шло на гра­ни­це с Газой, десят­ки тысяч сту­ден­тов поня­ли, что вме­сто ауди­то­рий их ждут воен­ные базы. Большая часть моло­дых изра­иль­тян посту­па­ет в уни­вер­си­те­ты уже после того, как отслу­жит в армии, поэто­му имен­но они состав­ля­ют основ­ной костяк резер­ви­стов, кото­рых отправ­ля­ют на фронт в слу­чае бое­вых действий.

«В нашем уни­вер­си­те­те на вой­ну ушла треть сту­ден­тов, — рас­ска­зы­ва­ет про­фес­сор Университета име­ни Бар-Илана Елена Бунина. — Местные сту­ден­ты, с кото­ры­ми я пере­пи­сы­ва­юсь, в очень пло­хом эмо­ци­о­наль­ном состо­я­нии — как и все здесь. У всех есть погиб­шие зна­ко­мые, пол­но дру­зей слу­жит. Периодически при­хо­дят пись­ма о смер­ти детей сре­ди кол­лег-пре­по­да­ва­те­лей наше­го уни­вер­си­те­та. Горе очень-очень близко».

Елена Бунина, про­фес­сор Университета име­ни Бар-Илана 

«Технион опу­стел, — рас­ска­зы­ва­ет заве­ду­ю­щий лабо­ра­то­ри­ей физи­ки плаз­мы Яков Красик. — В нашей лабо­ра­то­рии сей­час почти нет моло­де­жи: двое на фрон­те, а одна девуш­ка нахо­дит­ся в таком тяже­лом пси­хо­ло­ги­че­ском состо­я­нии, что не может про­дол­жать рабо­ту. Три года назад, во вре­мя пан­де­мии, мы тоже в уни­вер­си­тет­ской почте регу­ляр­но полу­ча­ли изве­стия о смер­ти сотруд­ни­ков, но сей­час намно­го тяже­лее это пере­жить, пото­му что мы хоро­ним не ста­ри­ков, а моло­дых». 

Яков Красик, профес­сор Техниона

Первый месяц шко­лы и дет­ские сады были закры­ты, но потом ста­ло понят­но, что невоз­мож­но дер­жать детей дома, роди­те­ли ста­ли выхо­дить на рабо­ту, а дети нача­ли при­вы­кать к сире­нам. У Елены Буниной сын ходит в шко­лу, а дочь в дет­ский сад. «Мои дети пере­жи­ва­ют бом­беж­ки доста­точ­но спо­кой­но — отно­си­тель­но дру­гих детей, про кото­рых я слы­шу. Тель-Авив часто бомбят.

В пер­вые дни они силь­но пуга­лись, но сей­час при­вык­ли, дис­ци­пли­ни­ро­ван­но ходят в бом­бо­убе­жи­ще, а млад­шую мож­но даже отно­сить туда спящую.

Правда, у сына-школь­ни­ка очень поло­мал­ся учеб­ный про­цесс: часть учи­те­лей ушла вое­вать, поэто­му он учит­ся толь­ко несколь­ко раз в неде­лю по пять уро­ков, что тяже­ло­ва­то по логи­сти­ке, конеч­но. Но наши труд­но­сти несрав­ни­мы с теми семья­ми, где дети из-за бое­вых дей­ствий вооб­ще поки­ну­ли свои шко­лы и пере­еха­ли в дру­гие горо­да. Я уж не гово­рю об укра­ин­ских семьях, кото­рые увез­ли детей от одной вой­ны и попа­ли на дру­гую». 

Школы в раз­ных рай­о­нах стра­ны рабо­та­ют в раз­ных режи­мах. Где-то заня­тия идут посто­ян­но, где-то их мож­но про­во­дить толь­ко в защи­щен­ных поме­ще­ни­ях, а где-то ушли в онлайн. Израиль дав­но уже испы­ты­ва­ет серьез­ную нехват­ку учи­те­лей, еще до вой­ны он отно­сил­ся к чис­лу стран с высо­ким коли­че­ством детей в клас­сах — до 40 чело­век. Теперь из-за моби­ли­за­ции педа­го­гов и преж­де пере­пол­нен­ные клас­сы заби­ты детьми сверх нормы.

Беженцы. «Эвакуируйте всех, у кого нет доступа к убежищу»

Первые неде­ли вой­ны пра­ви­тель­ство никак не мог­ло при­нять реше­ние, что делать с граж­дан­ски­ми в зоне бое­вых дей­ствий, поэто­му жите­лей из-под обстре­лов выво­зи­ли доб­ро­воль­цы-волон­те­ры. 

«Эвакуация — это не эко­но­ми­че­ская про­бле­ма. У госу­дар­ства есть день­ги, что­бы вывез­ти людей из опас­ной зоны. Необходимо поли­ти­че­ское реше­ние» — тре­бо­вал мэр Сдерота (горо­да, кото­рый нахо­дит­ся на гра­ни­це с Газой) в Кнессете. Однако министр финан­сов нало­жил вето на выде­ле­ние денег на эва­ку­а­цию жите­лей горо­дов, кото­рые были частич­но раз­ру­ше­ны, но не отно­си­лись по зако­ну к при­гра­нич­ным зонам с Газой. Дело сдви­ну­лось толь­ко после того, как мэр Ашкелона (еще одно­го горо­да непо­да­ле­ку от Газы) пря­мо в кнес­се­те наорал на мини­стра: «Семь лет я кри­чу: “Кибенимат!” (рус­ское руга­тель­ство в иври­те). Включите Ашкелон в при­гра­нич­ную зону Газы! Эвакуируйте всех, у кого нет досту­па к убе­жи­щу. Я гово­рю о тех, у кого нет денег на убе­жи­ще и нет денег на эва­ку­а­цию. Какие отве­ты у вас есть для этих людей, кро­ме молит­вы о том, что­бы они не умерли?..

Ашкелон стал горо­дом-при­зра­ком, мага­зи­ны и дру­гие биз­не­сы не рабо­та­ют, убыт­ки от воен­ных дей­ствий исчис­ля­ют­ся сот­ня­ми мил­ли­о­нов шеке­лей, мини­стер­ство обо­ро­ны дало доб­ро на пере­вод средств, но мин­фин нало­жил вето.

И объ­яс­ни­те мне, что делать, если эва­ку­а­ция горо­да долж­на обой­тись в 300 мил­ли­о­нов шеке­лей?» В ито­ге реше­ние об эва­ку­а­ции было при­ня­то, более 135 тысяч изра­иль­тян с севе­ра и юга вывез­ли из-под обстре­лов. Большинство из них раз­ме­сти­ли в гости­ни­цах, кото­рые все рав­но пусту­ют: жела­ю­щих отдох­нуть в Израиле сего­дня немного.

Отелям пла­тит госу­дар­ство — для бежен­цев это бес­плат­но. Но боль­шин­ство гости­ниц не при­спо­соб­ле­ны для дли­тель­но­го про­жи­ва­ния семей с детьми, так как вокруг нет ни школ, ни дет­ских садов. Да и те, что есть, не в состо­я­нии при­нять одно­вре­мен­но такое коли­че­ство новых уче­ни­ков. Поэтому мно­гие бежен­цы ста­ра­ют­ся уехать жить к тем род­ствен­ни­кам или дру­зьям, где мож­но полу­чить помощь и дого­во­рить­ся о вре­мен­ном при­е­ме ребен­ка в сад или шко­лу. Однако это вре­мен­ное реше­ние никак не отве­ча­ет на вопрос: а что будет с эти­ми людь­ми даль­ше? Правительство пока не пред­ло­жи­ло ника­ких реше­ний для пере­се­лен­цев. 

Бизнес. «Мы остались один на один с войной» 

Павлу Попелюхину 44 года, из них 18 он рабо­та­ет в изра­иль­ском офи­се аме­ри­кан­ской IT-ком­па­нии и каж­дые пол­го­да на две-три неде­ли ухо­дит в милу­им — на воен­ные сбо­ры. Из послед­не­го милуи­ма он вер­нул­ся в сен­тяб­ре, а через две неде­ли после нача­ла вой­ны сно­ва ока­зал­ся в армии. В его ком­па­нии 10% сотруд­ни­ков сей­час нахо­дят­ся в бое­вых частях. «У нас в фир­ме нет про­блем с опла­той резер­ви­стов, нам сохра­ня­ют зар­пла­ту пол­но­стью, пото­му что хай­тек — это осо­бый мир. Но в дру­гих ком­па­ни­ях моим сослу­жив­цам рабо­то­да­те­ли нача­ли пла­тить мини­маль­ную зар­пла­ту. У них про­сто нет денег тре­тий месяц сохра­нять зар­пла­ту тем, кто не рабо­та­ет. Люди психу­ют: мало того, что они уже три меся­ца не видят дом, за исклю­че­ни­ем ред­ких выход­ных раз в две-три неде­ли, но еще и не могут обес­пе­чить свои семьи. Нервы у домаш­них не выдер­жи­ва­ют, неко­то­рые семьи начи­на­ют разваливаться».

Павел Попелюхин в мир­ной жиз­ни айтиш­ник, в воен­ной — води­тель гру­зо­вой техники

Обычно в Израиле чис­ло биз­не­сов рас­тет, но в этом году их ста­нет на 20 тысяч мень­ше. В пер­вые неде­ли вой­ны в тор­го­вых цен­трах были закры­ты почти все кафе и боль­шин­ство мага­зи­нов. Часть из них так и не откры­лась. 

Екатерина Бирюкова и ее муж Алексей зани­ма­ют­ся ланд­шафт­ным дизай­ном — обла­го­ра­жи­ва­ют участ­ки, бал­ко­ны и т.п. После нача­ла вой­ны новых кли­ен­тов у них нет. Остались толь­ко ста­рые, кото­рые опла­чи­ва­ют або­не­мент по ухо­ду за уже оформ­лен­ной тер­ри­то­ри­ей. Однако этот доход не обес­пе­чи­ва­ет семье даже опла­ту ипо­те­ки, не гово­ря уже о при­выч­ном уровне жиз­ни: «Сейчас пере­до мной сто­ит выбор: схо­дить к парик­ма­хе­ру или доба­вить 200 шеке­лей к маш­кан­те (ипо­те­ке). И такая же ситу­а­ция у моих дру­зей худож­ни­ков и дизай­не­ров. Правда, нас очень под­дер­жи­ва­ют кли­ен­ты: мы, к при­ме­ру, боим­ся ездить в центр стра­ны, в рай­о­ны, где часто обстре­ли­ва­ют. А кли­ен­ты наши из тех рай­о­нов все рав­но опла­чи­ва­ют або­не­мент. Потому что люди ста­ра­ют­ся помочь друг другу».

Чтобы помочь кол­ле­гам, тер­пя­щим убыт­ки, извест­ный в Израиле пред­при­ни­ма­тель, вла­де­лец ком­па­нии Yoffi Аркадий Майофис устро­ил акцию «Поддержи сво­их»: стал бес­плат­но пуб­ли­ко­вать в сво­их акка­ун­тах рекла­му раз­ных биз­не­сов. Это помог­ло мно­гим пред­при­ни­ма­те­лям не разо­рить­ся в пер­вые воен­ные меся­цы. 

Аркадий Майофис в слож­ное вре­мя под­дер­жал малый биз­нес рекламой

До октяб­ря 2023 года Марина Бадашина была настоль­ко извест­ным масте­ром мани­кю­ра в Хайфе, что уже не бра­ла новых кли­ен­тов. К ней нуж­но было запи­сы­вать­ся за несколь­ко меся­цев. В пер­вый же месяц вой­ны она поте­ря­ла поло­ви­ну кли­ен­тов: «Десятки тысяч людей оста­лись без рабо­ты или отпра­ви­лись в неопла­чи­ва­е­мый отпуск. Маникюр — не вопрос пер­вой необ­хо­ди­мо­сти, это не еда и не меди­ка­мен­ты. Мы рабо­та­ем для кра­со­ты и радо­сти. А радо­сти у людей сей­час нет совсем, зато оста­лись дет­ские сады, квар­ти­ры, за кото­рые надо пла­тить». 

Марина рабо­та­ет волон­те­ром в дет­ском отде­ле­нии онко­ло­гии боль­ни­цы «Рамбам», а так­же дела­ет бес­плат­ный меди­цин­ский педи­кюр сол­да­там (их про­бле­мы — сби­тые сто­пы, мозо­ли, врос­шие ног­ти, гриб­ко­вые инфек­ции). Денег все это не при­но­сит. «У моих кол­лег похо­жая ситу­а­ция. Рядом со мной рабо­та­ет мастер, к кото­ро­му кли­ен­ты ходят поко­ле­ни­я­ми уже 40 лет. Я преж­де нико­гда не виде­ла, что­бы он сидел часа­ми без дела. С дру­гой сто­ро­ны от меня — каби­нет одной из луч­ших коло­ри­сток Хайфы. У нее исчез­ли вооб­ще все кли­ен­ты. Она пыта­лась запи­сы­вать рил­сы, акти­ви­зи­ро­вать рекла­му в соц­се­тях. Но это все не помо­га­ет. Когда вой­на, вы не пой­де­те кра­сить воло­сы. Вам про­сто не до это­го. Мои зна­ко­мые, кото­рые тор­гу­ют одеж­дой из Италии и Турции, попа­ли в еще более слож­ное поло­же­ние. Нарушена вся логи­сти­ка, при­вез­ти товар нель­зя. А про­да­жи остав­ше­го­ся това­ра с нача­ла вой­ны не покры­ва­ют даже цены арен­ды мага­зи­на. Поэтому очень мно­го мага­зи­нов через два меся­ца закрылись».

Считается, что изра­иль­тяне при­вык­ли к вой­нам. Но Марина, кото­рая при­е­ха­ла в Израиль 13 лет назад из Киева, гово­рит, что такой страш­ный опыт у нее впер­вые: «Да, мы зна­ем, что такое при­ле­ты, сире­ны, паде­ние раке­ты. Умеем раз­ли­чать по зву­ку, что имен­но летит в небе. Тем не менее пси­хо­ло­ги­че­ски мы все­гда чув­ство­ва­ли себя защищенными.

Мы все­гда зна­ли, что есть госу­дар­ство и есть враг. И мое госу­дар­ство все­гда меня защи­тит. А теперь я сижу и думаю: что я сама могу пред­при­нять для сво­ей без­опас­но­сти? Мы зна­ем, что тер­ро­ри­сты про­ник­ли во все рай­о­ны, я чув­ствую, что они в стране, и я боль­ше ни на кого не полагаюсь.

Я купи­ла себе и маме газо­вые бал­лон­чи­ки. Я ста­ра­юсь избе­гать белых пика­пов — это те маши­ны, на кото­рых тер­ро­ри­сты заеха­ли с Газы. В сво­ем каби­не­те тоже дер­жу несколь­ко средств защи­ты. Я гото­ва ока­зать сопро­тив­ле­ние в любой момент. Мы оста­лись один на один с вой­ной. И никто не защи­тит Израиль, кро­ме нас самих». 

По дан­ным Национального инсти­ту­та поли­ти­ки в обла­сти здра­во­охра­не­ния после 7 октяб­ря чис­ло изра­иль­тян, стра­да­ю­щих тре­вож­ным рас­строй­ством, вырос­ло на 50%, а слу­ча­ев острой стрес­со­вой реак­ции — на 900%. 

Но не все могут пере­но­сить стресс в тылу. Часть вете­ра­нов-резер­ви­стов, кото­рые не могут вое­вать на новых тан­ках, реши­ли вос­ста­но­вить спи­сан­ные ста­рые тан­ки. Они созда­ли свой бата­льон, назва­ли его Оф ха-Холь (пти­ца Феникс) и отпра­ви­лись на фронт.

«После 7 октяб­ря с нами слу­чи­лось чудо, — отме­ча­ет Павел Попелюхин, чья бое­вая спе­ци­аль­ность в армии — пере­воз­ка тяже­лой тех­ни­ки, — евреи, беду­и­ны, дру­зы, изра­иль­ские ара­бы, мусуль­мане и хри­сти­ане собра­лись и пошли все вме­сте защи­щать­ся еще до того, как армия и пра­ви­тель­ство просну­лись. Люди вокруг меня бро­си­ли все, что­бы при­нять уча­стие в эва­ку­а­ции и бое­вых дей­стви­ях. Для нас был шок, сколь­ко изра­иль­тян, кото­рые дав­но поки­ну­ли стра­ну, вер­ну­лись обрат­но в Израиль. Некоторые — сра­зу на фронт. Горе спло­ти­ло стра­ну и изме­ни­ло наш взгляд на то, как мы живем здесь. Мы ведь сами слу­жим, а не можем понять, поче­му ста­ло воз­мож­ным 7 октяб­ря, как это про­изо­шло?.. Сам Израиль удив­ля­ет­ся себе».

Волонтеры. «Войну мы, конечно, выиграем»

Огромный урон нанес­ла вой­на сель­ским рай­о­нам на юге и на севе­ре Израиля, где рас­по­ло­же­ны фер­мы, на кото­рых выра­щи­ва­ют живот­ных, пти­цу, фрук­ты и ово­щи. Там было мно­го пале­стин­ских и таи­ланд­ских рабо­чих. Палестинцев Израиль выдво­рил, мно­гие таи­ланд­цы уеха­ли сами. Поэтому в пер­вые же неде­ли вой­ны фер­ме­ры обра­ти­лись за помо­щью к доб­ро­воль­цам из цен­траль­ной части стра­ны. С тех пор уже тре­тий месяц каж­дый шаб­бат инже­не­ры, пре­по­да­ва­те­ли, музы­кан­ты, води­те­ли, пен­си­о­не­ры, отстав­ные гене­ра­лы и мини­стры вме­сто отды­ха едут слож­ны­ми путя­ми в южные и север­ные рай­о­ны, что­бы помочь фер­ме­рам. 

Знаменитый аме­ри­кан­ский био­лог Евгений Кунин регу­ляр­но при­ез­жа­ет в Израиль наве­щать свою маму. Каждый его при­езд — это собы­тие для кол­лег, его при­гла­ша­ют высту­пить на семи­на­рах, про­честь лек­ции. 

Ведущий науч­ный сотруд­ник Национального цен­тра био­тех­но­ло­ги­че­ской инфор­ма­ции Национальной меди­цин­ской биб­лио­те­ки Национальных инсти­ту­тов здра­во­охра­не­ния США Евгений Кунин (спра­ва) помо­га­ет изра­иль­ским фермерам

В этот раз после лек­ции он отпра­вил­ся в суб­бо­ту вме­сте с дру­ги­ми сотруд­ни­ка­ми уни­вер­си­те­та соби­рать поми­до­ры: «Это толь­ко на пер­вый взгляд напо­ми­на­ет поезд­ки на кар­тош­ку в СССР. Там это было вызва­но отвра­ти­тель­ным совет­ским менедж­мен­том в сель­ском хозяй­стве, а в Израиле — это доб­ро­воль­ная граж­дан­ская соли­дар­ность и жест­кая необ­хо­ди­мость. Если уро­жай про­па­дет, людям будет нече­го есть». 

Там же, в теп­ли­цах, мож­но регу­ляр­но встре­тить быв­ше­го мини­стра обо­ро­ны Моше Буги Яалон, акте­ров и мно­гих дру­гих зна­ме­ни­тых дея­те­лей Израиля. 

Новые и ста­рые репа­три­ан­ты на сель­хоз­ра­бо­тах: биолог Александр Марков, инже­нер Ян Рыбак, сту­дент-био­лог Федор Войтинский, био­лог Александра Горяшко, учи­тель музы­ки Яна Ют

Логистику и достав­ку людей на фер­мы взя­ли на себя волон­тер­ские орга­ни­за­ции, роль кото­рых сего­дня огром­на. 

У Израиля не было преж­де опы­та мгно­вен­ной моби­ли­за­ции тако­го коли­че­ства резер­ви­стов. Поэтому обес­пе­че­ни­ем в счи­тан­ные дни сол­дат обмун­ди­ро­ва­ни­ем, пита­ни­ем, достав­кой в воен­ные части часто зани­ма­лись волонтеры.

Ян Рыбак, инже­нер про­ект­ной ком­па­нии, взял отпуск сра­зу после 7 октяб­ря и начал зани­мать­ся достав­кой помо­щи сол­да­там. «По прось­бе сво­их зна­ко­мых я вез все на све­те, начи­ная от фут­бо­лок и тру­сов и закан­чи­вая воен­ным сна­ря­же­ни­ем. Доставлял все, что при­сы­ла­ли по почте DHL род­ствен­ни­ки сол­да­там из-за гра­ни­цы: лекар­ства, вещи. Потом стал сотруд­ни­чать с волон­тер­ским цен­тром, кото­рый сде­ла­ла в Хайфе пар­тия “Наш дом Израиль”. Это един­ствен­ная рус­ская пар­тия Израиля. Они соби­ра­ют пожерт­во­ва­ния и заку­па­ют то, что про­сят в бое­вых частях».

Сначала Ян ездил толь­ко на юг, но уже через неде­лю бое­вые дей­ствия нача­лись и на севе­ре, на гра­ни­це с Ливаном. «Вот там я дей­стви­тель­но почув­ство­вал, что такое бли­зость фрон­та. Как раз в тот день “Хезболла” стре­ля­ла по насе­лен­ным пунк­там про­ти­во­тан­ко­вы­ми раке­та­ми, утром уби­ло чело­ве­ка. Когда я при­е­хал, меня даже не хоте­ли пус­кать. Долго сове­ща­лись, зво­ни­ли, в ито­ге все-таки про­пу­сти­ли. Сказали: “Езжай, но нигде не оста­нав­ли­вай­ся”. Доехал до посел­ка, где я дол­жен был пере­дать при­ве­зен­ную еду воен­ным, а там тоже: “Тут не стой — это место про­стре­ли­ва­ет­ся с того при­гор­ка”. Когда собрал­ся уез­жать, попро­си­ли под­вез­ти сол­да­та, кото­ро­му дали отпуск. Пока я его ждал, нача­лись взры­вы — все бро­си­лись в убе­жи­ще. В общем, на север ездить сей­час страш­нее, чем на юг».

Ян живет в Израиле с 1991 года. Помнит бес­чис­лен­ное коли­че­ство кон­флик­тов с Газой, с ХАМАСом, Вторую Ливанскую. На вопрос, все­гда ли волон­те­ры мас­со­во были вовле­че­ны в обес­пе­че­ние резер­ви­стов, отве­ча­ет рез­ко: «Нет. Но и такой вой­ны, как сей­час, не было. Не то что на моей памя­ти, — вооб­ще нико­гда в исто­рии Израиля после Войны за неза­ви­си­мость. Чем отли­ча­ет­ся эта вой­на от всех преды­ду­щих? Война Судного дня счи­та­ет­ся одной из самых страш­ных изра­иль­ских войн, в ней погиб­ло две с поло­ви­ной тыся­чи изра­иль­тян. Но это были воен­ные, граж­дан­ских потерь почти не было. Никогда не было у нас тако­го, что­бы в залож­ни­ки взя­ли боль­ше 250 чело­век. Их точ­ное чис­ло неиз­вест­но до сих пор: есть люди, кото­рые исчез­ли, и мы не зна­ем, они в залож­ни­ках или мерт­вы. Убийства были совер­ше­ны с такой нече­ло­ве­че­ской жесто­ко­стью, что до сих пор не иден­ти­фи­ци­ро­ва­ны все най­ден­ные остан­ки. В этом плане Война Судного дня хоть и была для Израиля тяже­лой и трав­ми­ру­ю­щей, но никто в тот момент не думал, что Израиль может пре­кра­тить суще­ство­ва­ние, а вой­на, кото­рая про­ис­хо­дит сей­час, — это вто­рая вой­на после Войны за неза­ви­си­мость 1948 года, в кото­рой речь идёт о выжи­ва­нии госу­дар­ства. В Израиле идет вой­на за существование.

Если Израиль про­иг­ра­ет эту вой­ну, это ста­нет для нас нача­лом мучи­тель­но­го кон­ца, кото­рый рас­тя­нет­ся на два, три, может быть, на четы­ре деся­ти­ле­тия. Но это будет имен­но нача­ло кон­ца. Дело в том, что уже дав­но ара­бы не ста­вят сво­ей целью захва­тить Израиль. Они пре­крас­но пони­ма­ют: ника­кая араб­ская мили­ция, даже типа “Хезболлы”, не в состо­я­нии окку­пи­ро­вать Израиль. Они про­сто пыта­ют­ся нас выжить, они пыта­ют­ся сде­лать жизнь людей невы­но­си­мой. Расчет на то, что про­стой изра­иль­тя­нин в какой-то момент ска­жет: “Ну сколь­ко мож­но? Зачем мне это надо? У это­го не будет кон­ца. Я хочу, что­бы мои дети жили в спо­кой­ных усло­ви­ях, что­бы им не угро­жа­ли раке­ты”. С 2005 года, с тех пор, как Израиль пол­но­стью ушел из Газы, под посто­ян­ной угро­зой ракет­ных обстре­лов на юге вырос­ло целое поко­ле­ние. У них там есть 20 секунд на то, что­бы добе­жать до убе­жи­ща. А ведь для чего созда­вал­ся Израиль? Израиль созда­вал­ся после Второй миро­вой вой­ны как убе­жи­ще: у евре­ев будет дом, в кото­ром никто нико­гда не смо­жет повто­рить Холокост, не смо­жет без­на­ка­зан­но уби­вать евреев.

То, что мы виде­ли послед­ние 20 лет в Израиле, — это не то, ради чего созда­ва­лась эта стра­на. Не для того, что­бы евреи в сво­ей стране бега­ли по бом­бо­убе­жи­щам. А теперь слу­чи­лась самая боль­шая тра­ге­дия после Холокоста.

И, соот­вет­ствен­но, сила реак­ции про­пор­ци­о­наль­на силе уда­ра: уро­вень соли­дар­но­сти не срав­ним ни чем, из того что было на моей памя­ти. Поэтому духом волон­тер­ства сей­час про­ни­за­но все».

Волонтер Ян Рыбак 

«Войну мы, конеч­но, выиг­ра­ем, — обе­ща­ет гла­ва про­грам­мы по изу­че­нию России в Институте иссле­до­ва­ний наци­о­наль­ной без­опас­но­сти при Тель-Авивском уни­вер­си­те­те Аркадий Мил-Ман. — Только когда имен­но, непо­нят­но. Как при­ня­то гово­рить, как и когда я начи­наю вой­ну — я знаю, как и когда я закан­чи­ваю — не знаю. А потом нач­нет­ся внут­рен­няя самая страш­ная борь­ба, пото­му что вой­на поста­ви­ла вопрос Израилю: быть или не быть? Мы подо­шли к 7 октяб­ря с пол­ным рас­ко­лом обще­ства, с огром­ным недо­воль­ством людей, кото­рые нахо­дят­ся на раз­лич­ных пози­ци­ях в госу­дар­ствен­ном аппа­ра­те и в армии. Поэтому Израиль, если он хочет выжить, на сле­ду­ю­щий день после вой­ны дол­жен начать бит­ву за буду­щее. Либо мы будем жить в Средневековье, как мно­гие наши сосе­ди, либо мы будем госу­дар­ством из выс­шей лиги. Одно мож­но ска­зать опре­де­лен­но: Израиль до 7 октяб­ря и Израиль после 7 октяб­ря — это будут две раз­ные страны».

Текст: Ольга Орлова

  9.01.2024

, , , , , , ,