Образовательный онлайн-проект «Смольный без границ» запустил онлайн-программу Smolny Associate Degree, набор на которую продлится до 31 июля. На протяжении двух лет студенты смогут по выбору изучать дисциплины в разных областях — социальных и гуманитарных, естественных науках, искусстве и литературе. По завершении обучения они получат диплом Associate of Arts, дающий право поступать через процедуру перевода на второй или третий курс в американские университеты (включая Бард-колледж, где также будет возможность поступать на третий курс онлайн-программы). T-Invariant поговорил с философом и преподавателем «Смольного без границ» Денисом Скопиным и руководителем проекта и специалистом по онлайн-образованию Филиппом Федчиным о том, как создавалась программа Liberal Arts в изгнании, возможны ли сегодня гуманитарные исследования в России и каковы перспективы дистанционного образования.
СПРАВКА T-INVARIANT
Денис Скопин
Родился в 1976 году. Окончил Нижегородский государственный лингвистический университет. В 2012 году защитил в Париже диссертацию по философии. С 2012 по 2022 гг. — преподаватель, доцент Смольного колледжа (Факультета свободных искусств и наук СПбГУ). Уволен из СПбГУ после участия в протестах против мобилизации в сентябре 2022 года. С 2023 года живет и работает в Берлине.
Филипп Федчин
Родился в 1972 году. Окончил кафедру истории искусства СПбГУ и магистерскую программу по международным отношениям Лимерикского университета. С 1998 по 2020 гг. — преподаватель и заместитель декана (в 2011 году) Смольного колледжа. С 2020 года по настоящее время — сотрудник, специалист по онлайн-образованию в Bard College Берлин. С ноября 2022 года — руководитель проекта «Смольный без границ».
Т-Invariant: Смольный колледж был одним из главных центров гуманитарного образования в России. Какими вехами ознаменовалось развитие российских Liberal Arts?
Филипп Федчин: Смольный колледж был основан в 1997 году, а первый набор студентов на основную образовательную программу состоялся двумя годами позже. В 2011-м программа получила статус факультета СПбГУ. Совместно с Бард-колледжем мы реализовали программы двойного диплома бакалавриата (все программы) и, в последние годы, магистратуры (две из семи программ). Одновременно на факультете обучалось до 600 студентов, а преподавательский состав насчитывал полторы сотни человек. Всего факультет предлагал 14 бакалаврских специализаций и семь магистерских программ. За годы существования Смольный выпустил более двух тысяч студентов. Смольный был уникальным в своем роде проектом междисциплинарного образования по модели Liberal Arts. Было еще два проекта, которые также пытались воспроизвести эту модель, — в Шанинке и РАНХиГС. Факультет в какой-то момент стал одним из признанных центров культурной и научной жизни города с блестящим составом преподавателей и очень сильными студентами. Но в июне 2021 года, когда Bard College признали «нежелательным», по нашему проекту был нанесен сокрушительный удар.
Т-i: Чем именно вы не угодили Минюсту? Зачем бороться с ведущими университетами мира?
Денис Скопин: Формально Бард-колледж объявили «нежелательным», потому что его деятельность «представляет угрозу конституционному строю РФ». В целом под эту формулировку можно подвести все, что угодно. Но, насколько я знаю, реальной причиной было то, что Bard College получал финансирование от фонда Сороса. А сам фонд к тому времени уже был в списке «нежелательных» организаций. Надо отметить, что это был лишь предлог: о связи Бард-колледжа с институтом «Открытое общество» руководству СПбГУ было прекрасно известно задолго до 2021 года. Тогда представлялось, что этим фактом просто воспользовались, чтобы уничтожить независимый факультет, когда была предпринята попытка вывести его из состава университета и создать отдельный вуз по модели Liberal Arts. Постфактум совершенно понятно, что общее направление развития факультета и сотрудничество с Бард-колледжем, политика которого построена на уважении принципов прав человека и академической свободы, шли вразрез с «линией партии».
СПРАВКА T-INVARIANT
Liberal Arts — модель высшего образования, которая предполагает широкое изучение различных гуманитарных, социальных и естественных наук, а также искусств. Целью такого образования является развитие у студентов критического мышления, коммуникативных навыков, умения анализировать информацию и делать выводы. В рамках этой модели студенты имеют возможность выстраивать индивидуальную образовательную траекторию и знакомиться с разными дисциплинами. Наибольшее распространение система получила в середине XX века в университетах и колледжах США. Первый и — очень часто — второй курс обучения не имеет специализации: в течение этого периода студент должен понять, что на самом деле ему интересно. После второго курса студент выбирает основную специальность (major). Поскольку объем дисциплин по выбору очень значительный, студенты в рамках этого объема часто могут выбирать ещё и minor, а иногда даже второй major (тогда речь идет о double major). Главное здесь то, что все эти решения студент принимает индивидуально, хотя и с помощью своего научного руководителя. Первым в России факультетом, работающим по модели Liberal Arts, был Смольный колледж. Сегодня в России учебных заведений, которые работают по этой модели, больше нет.
Т-i: Следите ли вы за академической деятельностью своих бывших коллег, которые остались в России? Сужается ли сфера их исследований под натиском репрессий? И возможно ли сегодня проводить полноценные гуманитарные исследования, если речь не идет об очевидно табуированных темах как война или гендерные исследования?
ДС: Я лично знаю многих компетентных, порядочных преподавателей, оставшихся в России. Это антивоенно настроенные люди. И их положению сейчас не позавидуешь. Довоенные передовые образовательные проекты в России так или иначе разрушились. Смольного больше нет. Шанинка закрыта. Вышку очень сильно «зачистили» от нелояльных преподавателей. Российское высшее образование зачахло у нас на глазах, буквально за несколько лет. Преподаватели, которые остаются в стране, уже не могут говорить то, что думают. До полномасштабного вторжения это все же было возможно, даже несмотря на стремительную автократизацию России. Да, было какое-то административное давление, попытки контролировать процесс обучения, но одно дело — то, что происходит в кабинетах начальства, а другое — то, что происходит в аудитории. Сейчас ситуация поменялась: откровенно разговаривать со студентами нельзя, потому что на тебя рано или поздно донесут. Как раньше говорили,«Если вы готовите заговор, и вас двенадцать, один из вас обязательно будет предателем».
Положение нынешних исследователей, пожалуй, даже хуже, чем в Советском Союзе. Тогда, например, доктора наук имели возможность выписывать иностранную литературу из-за границы. Сейчас доступ к иностранным библиотекам у российских ученых очень сильно ограничен. Если ты, например, историк или филолог, то процентов 80 иностранной литературы, которую ты должен прочитать, нет в российских библиотеках, и в открытом доступе ее не найти. Не говоря уже о том, что теперь российскому ученому опубликоваться в серьезном международном издательстве в разы сложнее. К примеру, еще в 2022 году, буквально за месяц до большой войны, у меня вышла книжка в издательстве Routledge. Мне трудно себе представить, чтобы ученый, который живет и работает в России, смог сегодня издать свою монографию в западном издательстве.
Т-i: С чем в большей степени связаны проблемы с сотрудничеством между российскими и западными исследователями: с давлением со стороны властей или же нежеланием западных партнеров иметь дело со страной-агрессором?
ДС: Есть давление со стороны администрации российских университетов, однако и западные университеты сейчас вряд ли будут сотрудничать с учеными, находящимися внутри России. До полномасштабного вторжения было множество совместных проектов, особенно с географически близкой Европой. После февраля 2022 года сотрудничество с российскими институциями, в особенности с государственными университетами, стало попросту токсичным. То есть исследователь, который работает с россиянами, должен быть абсолютно уверен в людях, с которыми имеет дело: знать, что они не подписывали провоенных писем, не занимались травлей своих антивоенных коллег. Никто не может дать таких гарантий. Поэтому западные ученые не хотят брать на себя ответственность. Конечно, у каждого ученого были какие-то личные связи с западными коллегами, и они никуда не делись. Однако прямое сотрудничество поставлено на паузу.
Т-i: На фоне всего, что вы описали, — как в принципе появился ваш проект? И расскажите, чем он отличается от других образовательных инициатив в изгнании, например, Свободного университета?
ДС: В феврале 2022 факультет де-факто ликвидировали. Формально он до сих пор существует, но в действительности это руины, и уже в этом году студенты не будут учиться по старому, ориентированному на Liberal Arts, учебному плану. Собственно, уехавшие коллеги и стали каркасом «Смольного без границ». Ядро нашего проекта составляют люди, работавшие именно в Смольном колледже, и мы продолжаем традицию, которая существовала на нашем факультете до полномасштабного вторжения. Сначала мы возникли как набор отдельных онлайн курсов, но в прошлом году запустили первую онлайн-программу с выдачей диплома.
В этом наше отличие от многих других образовательных онлайн проектов: мы в первую очередь академический проект. Мы не просто позволяем слушателям посещать наши курсы, но и даем нашим студентам возможность сделать первый шаг на пути в глобальную образовательную систему. У нас есть соответствующая американская аккредитация. Кроме Associate Degree мы также предлагаем студентам мини-программы с выдачей сертификатов.
РАНЕЕ В T-INVARIANT
«Профессура не имеет права тащить в университет идеологические предпочтения». Марина Калашникова — о Faculty of Liberal Arts & Sciences в Черногории
«К Новому году прилетит сова из Министерства магии с письмом о том, что лицензии больше нет». Шанинцы — о том, как власть уничтожала один из важнейших университетов России
Т-i: То есть это полноценный онлайн-бакалавриат?
ДС: Скорее это его первая ступень. Наша программа длится два года, и по ее окончании студенты получают диплом Associate of Arts Degree, дающий право продолжить обучение как офлайн в одноq из аффилированных с Бард-колледжем институций (естественно, в случае успешной процедуры перевода). С сентября 2027 года в рамках Bard Global Degree планируется открыть уже бакалаврскую онлайн-программу, на третий курс которой смогут переводиться наши выпускники. Это будет бакалавриат с тремя широкими основными специальностями: 1) философия, политические науки и экономика (PPE), 2) литературоведение и исследования медиа (literary and media studies), 3) наука о данных (data science).
Т-i: Многие абитуриенты предпочтут онлайн-программу очной. Как вы считаете, каковы перспективы заочного высшего образования в изгнании?
ДС: Я думаю, что удаленный формат одновременно создает препятствия и открывает новые горизонты. Среди его недостатков — физическая и психологическая нагрузка на студентов, которым приходится проводить за компьютером несколько часов в неделю. Мне как преподавателю не хватает живого, человеческого контакта со студентами, который всегда был в аудитории. Вместе с тем у онлайн-обучения есть очевидные преимущества. Прежде всего, оно значительно дешевле: университету не нужно содержать кампус и закупать оборудование, а значит, эти расходы не ложатся на студентов. Кроме того, онлайн-обучение давно стало общей тенденцией: практически все крупные университеты имеют соответствующие подразделения. Показательно, что большинство российских преподавателей, уехавших после начала полномасштабного вторжения, — я думаю, около 90% — так или иначе работают сейчас в онлайн-образовательных проектах. Для них это способ выжить и новая ниша для деятельности.
Главные новости о жизни ученых во время войны, видео и инфографика — в телеграм-канале T-invariant. Подпишитесь, чтобы не пропустить.
Т-i: Насколько ваша учебная программа повторяет программу Смольного колледжа?
ФФ: Структура программы Smolny Associate Degree идентична структуре аналогичных программ Бард-колледжа, поскольку речь идет о дипломе последнего. Но реализуется программа в первую очередь силами наших преподавателей. Хотя и не исключительно — у студентов Associate Degree есть возможность выбирать и курсы сети Global Higher Education Alliance for the 21 Century, что существенно расширяет возможности выбора.
Т-i: Обучение в «Смольном без границ» платное?
ФФ: У нас плата за обучение составляет 5 000 евро в год. Но мы не ориентируемся на получение какого-либо реального дохода от оплаты обучения и призываем подавать документы всех тех, кто не в состоянии ничего платить.
Все студенты сейчас получают очень существенные скидки, вплоть до 100%, в зависимости от их возможностей. По сути, вы можете практически бесплатно (если, конечно, не учитывать средства, необходимые на оплату интернет-трафика и ноутбук) завершить сначала два года американского колледжа, а потом попытаться либо перевестись в обычную офлайн-институцию (здесь уже размер оплаты обучения другой, и наличие скидок зависит от вуза, куда вы хотите перевестись), либо подать документы и поступить уже на третий курс бакалаврской онлайн-программы — примерно на тех же условиях, на которых учились первые два года.
Т-i: Какой процент довоенного педагогического состава работает сейчас в «Смольном без границ»? Нанимаете ли вы преподавателей, которые раньше не преподавали на других факультетах свободных искусств?
ФФ: Из 30 нынешних преподавателей примерно половина когда-то преподавала или была непосредственно связана со Смольным колледжем. Но у нас есть преподаватели, которые до этого преподавали и в Европейском университете, и Шанинке, и в других местах.
Т-i: Программа Associate Degree предлагает широкий выбор курсов от философии до наук о данных. И это, с одной стороны, выглядит привлекательно для российского абитуриента, который привык к учебным программам с узкой специализацией. С другой же, многие зададутся вопросом: «А каковы мои перспективы по окончании этой программы на рынке труда?» Ведь многие перешли в режим выживания, и кажется, что сейчас совершенно не до философии и искусствоведения, гораздо лучше отучиться на что-то прикладное, что быстро принесет деньги.
ФФ: Если посмотреть на мировые рейтинги вузов, то там лидируют американские университеты, где бакалавриат как раз и построен по модели Liberal Arts. Студентам предоставляется возможность выбрать специализацию не при поступлении, а позже, уже в университете, по прошествии одного или двух лет. И студент сначала выбирает какие-то отдельные курсы, пробует разные сферы, и только потом, после этого опыта, выбирает специализацию. Associate Degree — это и есть эти первые два года, и задача — помочь студенту разобраться в том, что ему на самом деле интересно. И эта тенденция возникла не в вакууме, она отвечает вызовам рынка труда, а главное — потребностям самих студентов. И да, один важный момент. Когда кто-то утверждает, что программа реализует принципы Liberal Arts, я обычно предлагаю задать простой вопрос: а какой процент учебной нагрузки студенты реально сами выбирают? Если речь об объеме меньше половины — это только называется Liberal Arts. В нашем случае из 64 кредитов двухлетней программы только 13 — обязательные дисциплины. То есть три четверти курсов студенты выбирают самостоятельно, с единственным дополнительным ограничением в выборе остающихся 50 кредитов — взять хотя бы один 4-кредитный курс из четырех областей широты образования (точных и естественных наук, социальных наук, литературы, искусства).
Актуальные видео о науке во время войны, интервью, подкасты и стримы со знаменитыми учеными — на YouTube-канале T-invariant. Станьте нашим подписчиком!
Т-i: Как повлияют на судьбу и траекторию вашего проекта события в России? Скажем, возьмем два крайних сценария через пять лет — в России начнутся большие перемены и демократизация или, наоборот, страна пойдет по северокорейскому пути. Отразится ли это на вас или вы строите свой образовательный путь в отрыве от событий в России?
ФФ: Если в России начнутся позитивные перемены, я уверен, что и Факультет свободных искусств и наук быстро восстановится в прежней форме. И это будет не просто возрождение одного факультета, но и реализация полноценной модели в рамках образовательных стандартов. Дело в том, что когда разрабатывался проект нового университета на базе Смольного, была проведена большая работа по разработке нового образовательного стандарта. В итоге это не было реализовано, но то, что написано пером, не вырубишь топором — к этим идеям вполне можно вернуться в будущем. Смольный колледж во многом был интересен как раз тем, что реализовывал модель свободных искусств и наук внутри российского университета.
Что касается северокорейского варианта, то наша программа изначально интернациональная, и мы являемся частью проекта Bard Global Degree, суть которого в создании модели для поддержки displaced students и displaced scholars в разных контекстах. И если на курсы вне программы Associate degree мы набираем студентов, находящихся в России, то на программу Associate Degree мы принимаем в силу понятных ограничений только абитуриентов вне РФ. В этом смысле мы работаем с диаспорой, а учитывая то, что все обязательные дисциплины программы читаются на английском языке, то интернализация — это естественный процесс.