Софья Розенфельд всю жизнь изучала арктических птиц: отправлялась в экспедиции на Крайний Север, следовала за гусиными стаями на гидросамолете и боролась за сохранение редких видов. Теперь один из ведущих российских орнитологов, доктор биологических наук, приговорена к трем с половиной годам колонии — за два пожертвования ФБК по тысяче рублей. Розенфельд частично признала вину: она объяснила, что не могла отменить регулярные платежи, поскольку находилась в экспедиции без связи. T-invariant рассказывает, почему ученая отказывалась покидать Россию, как проходил суд и кого теряет российская наука.

Какие запреты действуют сегодня в преподавании гуманитарных дисциплин в российских университетах? Как они реализуются на практике? Как преподаватели и студенты пытаются эти запреты обходить? Семнадцать интервью, проведенных T-invariant, позволяют сделать предварительный вывод: основную работу по соблюдению новых запретов выполняют не проверяющие, а сами преподаватели. А основным механизмом регуляции в новых условиях стала самоцензура.

Позиции российской математики слабеют, ученые уезжают, международные связи рвутся — но в новой правительственной Концепции развития математических наук до 2036 года все это выглядит почти как природное явление. Исследователей «стало меньше», доступ к мировой науке оказался «ограничен», конкурентное преимущество рискует быть «утрачено». Кто и что ограничил, куда делись ученые и почему Россия теряет влияние, документ почти не объясняет. T-invariant прочитал Концепцию и обнаружил удивительную картину: мировая математика предстает в ней чем-то вроде склада, к которому нужно «обеспечить доступ», — желательно вместе с дополнительным финансированием.

Верховный суд Коми приговорил философа Николая Зюзева, гражданина России и Канады, к семи годам колонии строгого режима по делу о госизмене. По версии ФСБ, исследователь наследия Питирима Сорокина готовил лидеров национально-освободительных движений малочисленных народов России. T-invariant рассказывает, как образовательный проект для народа коми превратился в дело о государственной измене.

Олег Заславский почти сорок лет работает в Харьковском национальном университете. Но две статьи, написанные вместе с российским коллегой, оставили ученого без финансирования. Уже десять месяцев Заславский не получает зарплату и не может заявлять новые исследовательские темы. Должна ли во время войны санкционная политика учитывать позицию конкретного человека — или любое взаимодействие с представителем российского учреждения автоматически становится сотрудничеством с РФ?

Норвежская академическая система во многом строится на доверии и минимальном бюрократическом регулировании. Серия последних скандалов показала ее уязвимые места — от российского шпионажа до многочисленных манипуляций в научных работах. Об этом — в новом материале проекта «Плагиат-навигатор».

Диссертация премьер-министра, переводной плагиат из русскоязычных статей, ближневосточные, киевские и российские «фабрики статей», рынок цитирований и ретушированные спектры — в последние годы литовская академическая среда все чаще оказывается связана с теневым рынком научных публикаций. «Плагиат-навигатор» рассказывает, как устроена эта система и почему она продолжает работать.

Русско-американская научная ассоциация RASA решительно осуждает решение российских властей признать нашу коллегу Татьяну Татаринову, замечательного специалиста в области биоинформатики и профессора Университета Ла-Верн, «иностранным агентом».

С началом полномасштабной войны российская наука потеряла ключевые связи с западными университетами и исследовательскими центрами. Однако четыре года санкций не привели к коллапсу. Вместо этого Россия оперативно переориентировалась на Китай, другие страны Азии и Ближний Восток, а Кремль жестко встроил высшую школу в систему военных приоритетов. К таким выводам приходит руководитель T-invariant Ольга Орлова в своем докладе Transformation of Science and Education in Russia under Sanctions 2022–2026, посвященном изменениям в российской академии за последние четыре года.