Марина Штейнберг

В феврале 2024 года Факультет свободных искусств и наук (FLASH), который открыли в Черногории бывшие сотрудники Московской Высшей Школы Социально-экономических наук им. Теодора Шанина, получил аккредитацию. И это не единственный пример того, как беглые россияне пересобирают академические проекты.
T-invariant поговорил о будущем Института философии с Николаем Плотниковым, профессором Рурского университета в Бохуме, Борисом Межуевым, доцентом философского факультета МГУ, и двумя философами, которые дали комментарии на условиях анонимности.
На второй паре по путинизму и биополитике к оконным лязгам и завываниям добавились крики на улице и звуки полицейских сирен. Постепенно они приближались. Но то ли лекция интересовала всех ее участников больше, чем топот за дверями, то ли вера в безопасность была так сильна: только тогда, когда одна из студенток вышла в коридор и тут же вернулась, натолкнувшись на мужчину с автоматом, мы начали выяснять, что происходит.
С началом войны российские научные институты заняли, казалось бы, оптимальную позицию: быть вне политики. Теория «чистой науки» как рационализация и проявление конформизма российских исследовательских и высших учебных заведений — одна из тем исследований Екатерины Розовой, бывшей преподавательницы философского факультета МГУ, участницы ассоциации «Независимый институт философии» в Париже. T-invariant расспросил Екатерину Розову о том, как и почему «чистая наука» играет на руку действующему режиму
Власть в России боится философов. Боится настолько, что  объявляет их иностранными агентами, блокирует распространение их научных статей, ищет среди них шпионов и вынуждает покинуть Россию. Как  и чем занимаются эти ученые в изгнании? Как строятся отношения с коллегами, оставшимися в России? И почему философия может развиваться «только во множественном числе», рассказала T-invariant президент Независимого института философии (IPHI) Юлия Синеокая
Нарушил ли поход на Москву Евгения Пригожина «негативное равновесие», в котором находится Россия последние двадцать лет? Владимир Яковлевич Гельман, политолог, профессор университета Хельсинки, автор книги «Недостойное правление», анализирует последствия неудавшегося мятежа и альтернативные сценарии развития событий.
Русскоязычные интеллектуалы новой волны российской эмиграции, как и сто лет назад, тяжело переживают крушение своей идентичности и находятся в поисках стратегии культурного выживания. Гражданский историк Марина Добушева восстанавливает противоречивый контекст эпохи послереволюционной эмиграции в Чехословакии, удивляющий параллелями с сегодняшним днем.
Установленная Чехией квота на прием российских и белорусских диссидентов за год не выбрана и наполовину. Чешские аналитики пишут, как поднять эффективность программы, и поясняют, что приезжающие по ней ученые и журналисты не только полезны стране, но и помогут в будущем восстановлению демократии на месте восточноевропейских диктатур.
Дьякон Андрей Кураев поясняет: буквалистский подход к трактовке библейского текста, представленный в выступлении генетика Александра Кудрявцева на богословской конференции, нарушает границы между наукой и религией и неприемлем ни для той, ни для другой.
Опускающийся «железный занавес» усложняет понимание происходящего в России, и в Европе растет потребность в специалистах по русистике. Историк Марек Пржигода рассказал о новой русскоязычной магистерской программе в Карловом университете, а также о специфике чешского взгляда на Россию.
Социология мирного времени не может пока объяснить, как в Европе XXI века стала возможна полномасштабная война. О причинах неудачи демократического трансфера в России и появления агрессивного милитаристского государства, рассказывает социолог Светлана Стивенсон.
Карлов университет открывает магистратуру на русском языке. Почему она оказалась востребована на фоне войны, рассказала Жанна Немцова, содиректор Академического центра Бориса Немцова при философском факультете Карлова университета.